Проклятый город
Шрифт:
Несколько минут Лариса сидела молча. Жевала, забыв о сигарете, огурчик и смотрела прямо перед собой. А потом вдруг взглянула на окно, за которым наливались синевой сумерки, и спросила:
— Не боишься, что тебя подстрелят в твоей норе?
— Стекла бронированные, к тому же затянуты анизотропной пленкой. Я тебе объяснял: изнутри все видно, а снаружи фиг поймешь, в какой я комнате. Кореши твоего мужа крутые, слов нет, но сносить из-за меня весь этаж не будут. Да и пытались уже как-то — не вышло.
— Я… Снегин, я тебе не верю! Валера водил меня по Медицинскому центру. Там действительно лечат больных. А ты вообразил себе невесть что и вешаешь на него всех собак…
— Да, — сказал Игорь Дмитриевич, наполняя стопки. — Так и должна рассуждать хорошая жена. Муж не может быть плохим, потому что это ее муж. И фирма, в которой он трудится, не может быть плохой, потому что он там работает. А лечить в МЦИМе действительно лечат, поскольку с ревизиями и проверками там бывают не только жены сотрудников. Мы неоднократно говорили с тобой на эту тему, так зачем толочь воду в ступе?
Игорь Дмитриевич хотел добавить, что из-за этого-то они и разошлись, но вовремя прикусил язык. Лариса, подобно многим другим его знакомым, верила в то, во что ей удобно было верить. Она была умной женщиной, но, дабы не осложнять себе жизнь, умудрялась поверить порой в явную нелепость. Не просто сделать вид. что верит, а именно поверить. Удивительная и, тем не менее, весьма распространенная способность, выводившая некогда Онегина из себя, а теперь просто воспринимаемая им как данность.
— То есть ты хочешь сказать, что нашей дочери ничего не грозит?
— Наша дочь носит фамилию твоего нынешнего мужа и живет с ним под одной крышей уже восемь… или девять лет? И если после этого начальство Валеры готово принести ее в жертву… Или он сам хочет от нее избавиться?
— Ну и гад же ты, Снегин! Хлебом тебя не корми, дай оболгать хорошего человека! Да Валера в Лике души не чает! Он, если хочешь знать…
— Не хочу. Твое здоровье. — Игорь Дмитриевич опорожнил стопку и подумал, что Лариса почти не меняется с годами. Или хорошо следит и ухаживает за собой: волосы все такие же густые и пышные, без следов седины, на лице ни морщинки и даже руки, которые вернее всего выдают возраст, как у двадцатипятилетнем..
— Твое счастье, что я не обидчивая!
— Зато я обидчивый.
— Ну и черт с тобой! — Лариса выпила и, удивленно подняв брови, сказала: — Не понимаю я тебя все же. Морда обожженная, руки содраны. Человека из-за тебя убили. А ты сидишь, водку пьешь.
— Сижу, пью и точу зубы на твой МЦИМ. И уж когда отточу как следует…
— Да уж сколько лет точишь! Уехал бы ты куда-нибудь, от греха подальше, а, Снегин? Убьют ведь тебя дурака, и вспомнить некому будет, — по-бабьи подперев щеку ладонью, промолвила Лариса.
Разумно ль смерти мне страшиться? Только разЯ ей взгляну в лицо, когда придет мой час.И стоит ли жалеть, что я — кровавой слизи,Костей и жил мешок — исчезну вдруг из глаз?— Бр-р-р! Опять незабвенный Хайям? Почему бы тебе…
Донесшееся из кабинета теньканье известило Игоря Дмитриевича, что ему пришло электронное письмо. Выскочив из кухни, он устремился к «Дзитаки», щелкнул по клавишам и уставился на экран. Ну так и есть: письмо было от Радова и содержало файлы, скопированные Эвридикой из компьютера Уилларда Пархеста.
Мельком просмотрев первую папку, Снегин потер руки и радостно пробормотал: «Судьба помогает смелым». После того, как его чуть не угробили при подъезде к дому, он уверился, что они подняли крупного зверя и на руках у них есть козыри. А теперь наконец ему удалось заглянуть в карты.
— Ты, я вижу, не думаешь униматься. Вот уж правду говорят: «горбатого могила исправит»! — поднявшаяся из-за стола Лариса посмотрела на Снегина не то с завистью, не то с сожалением. — Ну, мне пора.
Они столкнулись в проходе между столом и холодильником. Лариса ткнулась лицом в грудь Снегину, а он, неловко обняв ее, прошептал:
Чье сердце не горит любовью страстной к милой.Без утешения влачит свой век унылый.Дни, проведенные без радостей любви,Считаю тяготой ненужной и постылой.— Заткнись, — прошептала Лариса, отыскивая ртом его губы.
Он прижал ее к себе и вздрогнул от боли в ободранных ладонях — по ворсистой юбке словно по наждаку ими провел.
— Клешни подраненные убери! Нынче я буду за главного. Только пойдем в спальню, — сказала Лариса и. с присущей ей непоследовательностью, подняла голову, подставляя Снегину горло для поцелуев. А потом начала расстегивать блузку, чтобы его губы могли коснуться ее груди…
— Ну и денек выдался! — прохрипел Игорь Дмитриевич, когда они добрались-таки до кровати. — Днем чуть не убили, а теперь изнасиловать хотят!
— Господи, Снегин! Почему ты такая скотина? И почему мне тебя так не хватает? — спросила Лариса и неожиданно, с тоской в голосе добавила: — Хоть бы тебя баба какая охмурила да на ум наставила, раз уж мне не удалось…
Глава 7
НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА…
Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.
— У меня создалось впечатление, что вы не контролируете ситуацию. Вряд ли мой доклад о происходящих здесь событиях возбудит у Консолидации Пяти желание продолжать сотрудничать с вашим центром, — сказал Уиллард Аллан Пархест, глядя сквозь Артура Борисовича Циммермана.
— О каких событиях вы намерены докладывать своим боссам? — спросил замдиректора МЦИМа, на лице которого мистер Пархерст, вопреки ожиданиям, не обнаружил ни следа смущения, растерянности или испуга. — Надеюсь, вы не собираетесь обвинять нас в том, что от вас сбежала супруга? Что вы потерпели неудачу, пытаясь ее убить? А потом позволили вторгнуться в свой номер злоумышленнице, похитившей ваш ноутбук с ценной информацией?