Чтение онлайн

Они продолжали разбирать почту, больше не говоря ни слова.

Но Дебби видела все.

Уэйи Корриган ознакомился с подробным заключением доктора Мандани о состоянии Эмбер. Документ изобиловал специальными терминами, поэтому понадобятся услуги другого эксперта, чтобы опровергнуть заключение, если это вообще возможно сделать. Одно было ясно даже непрофессионалу: Мандани возлагал всю ответственность за бедственное состояние Эмбер на школу Доброго Пастыря и держался невысокого мнения о христианстве. Этот допрос будет нелегким.

Впрочем, Мандани был благовоспитанным человеком, вполне приятным в общении. Интеллигентный мужчина сорока с лишним лет, индийского происхождения, хорошо одетый, с хорошими манерами. По обеим сторонам от него сидели адвокаты Эймс и Джефферсон, как и во время встречи с Ирэн Бледсоу, но на сей раз они не так нервничали. Очевидно, были уверены, что Мандани сам в силах постоять за себя. Корриган начал с главных вопросов.

– Вы можете перечислить для протокола основные симптомы психического расстройства Эмбер?

Мапданн достал несколько листочков с записями, но, похоже, не нуждался в них.

– Поведение Эмбер типично для ребенка ее возраста, пережившего серьезную эмоциональную травму: ночное недержание мочи, подавленное настроение, регулярные приступы тошноты и частые уходы в мир фантазии… утрата чувства действительности, боязнь невидимых врагов – привидений, домовых и тому подобного.

– Вы видите причину всего этого в условиях, существующих в христианской школе? Мандани улыбнулся.

– Не исключительно. Вполне могли быть и другие факторы, но явная перенасыщенность учебного плана религиозными идеями, на мой взгляд, способствовала обострению уже существовавших эмоциональных проблем Эмбер. Христианские догмы о грехе и Господе, вершащем суровый суд, равно как христианское представление о виновности и ответственности человека, мгновенно ассимилируются личностной структурой ребенка, в результате чего у него появляется множество новых причин для неуверенности и страха.

– Вы обсуждали ваше мнение с пастором церкви Доброго Пастыря или с директором школы?

– Нет, сэр.

– У вас нет никаких сомнений в том, что именно в христианской школе девочке внушалось чувство вины и страха?

– Я обследовал девочку, и я знаю, что она посещала эту школу. Установить прямую связь между состоянием ребенка и данным обстоятельством нетрудно.

Корриган сделал несколько пометок на полях копии медицинского заключения Мандани.

– Так… теперь об Эмитист, этой лошадке, в которую превращается Эмбер… Какой термин вы употребили?

– Диссоциация, или истерический невроз диссоциативного типа.

– Гм… верно. Вы можете объяснить нам, что это значит?

– В сущности, это расстройство или нарушение связности нормальных психических процессов, функций психического Я, памяти или сознания.

– Нельзя ли использовать более доступную терминологию, доктор?

Мандани улыбнулся, задумался на мгновение и попытался объяснить иначе:

– Эмбер находится в состоянии, называемом в медицине «расщепление личности». Это состояние, при котором в одном человеке уживаются две пли более разных личностей. Психическое расстройство такого рода, как правило, возникает в результате какого-либо насилия, обычно сексуального, или глубокой эмоциональной травмы. В подавляющем большинстве случаев этот душевный недуг начинается в детстве, но зачастую обнаруживается лишь впоследствии. Согласно статистике, он в три-девять раз чаще поражает женщин, чем мужчин.

– Я бы хотел кое-что уточнить по поводу перечисленных здесь осложнений.

Maндани сверился со своей копией заключения.

– Да. Осложнения, которые могут возникнуть в результате психического расстройства.

Корригаи пробежал глазами список.

– Внешние проявления агрессивности.

– Да. Полный отход от общепринятых норм поведения, асоциальность. Приступы слепой ярости, физическое насилие по отношению к окружающим…

– А как насчет криков, рукоприкладства, нежелания подчиняться вышестоящим лицам?

– О да.

– Попытки самоубийства?

– Очень часты.

– Какое отношение это имеет к Эмбер?

Мандани на миг задумался, потом покачал головой.

– В этом смысле ее случай носит довольно легкую форму. Корриган нашел еще одно незнакомое слово.

– Что такое «копролалия»?

– Бурное, непристойное словоизвержение, чаще всего непроизвольное.

Корриган зацепился за последнее слово.

– Непроизвольное?

– Больной не в силах контролировать свою речь, словоизвержение носит спонтанный характер и может перемежаться типичными звукоподражаниями: рычанием, лаем, шипением и так далее.

– Так… А как насчет богохульства? – Корриган счел необходимым пояснить:

– Нy… издевательства, брань, сквернословие по адресу Божества?

– Да. Очень часто.

– И потом еще… измененные состояния сознания?

– Да. Состояния транса.

– И, насколько вы знаете по опыту, такого рода отклонения всегда – пли почти всегда – являются следствием глубокой эмоциональной травмы или сексуального насилия?

– Совершенно верно.

– И вы возлагаете ответственность за это на школу Доброго Пастыря?

– Да.

– Но вы не обсуждали вант предположения с преподавателями школы?

– Нет.

– Попятно. – Корриган сделал несколько пометок и перешел к следующем странице. – Похоже, журналисты опираются на чье-то твердое мнение относительного происходившего в школе, и они высказывались довольно резко о Томе Харрисе. Скажите, доктор, вы не давали им какую-либо информацию?

– Я не беседовал с журналистами лично, Нет. Корриган поднял бровь.

– Но можно ли предположить, что ваше мнение тем пли иным путем дошло до представителей прессы?

Отвечать на этот вопрос Мандани явно не хотелось.

– Полагаю, можно.

– А как насчет Комитета по защите детей? Мандани переглянулся с адвокатами. Они не казались особо встревоженными.

– Комитет по защите детей получил полную копию моего заключения, и я консультировался с ними в официальном порядке.

Для Корригана это не явилось полной неожиданностью, однако он все же почувствовал легкое раздражение.

– Так значит… они теперь считают христианскую школу чрезвычайно опасным местом для детей?