Чтение онлайн

– Где сейчас Кирстен?

– У нее началось заражение крови. Следующие сорок восемь часов станут решающими.

На лице Рэйчел написано сочувствие. Ее способность прощать для меня загадка. Я даже представляю себе, как она будет молиться за Кирстен и поставит за нее свечку. На самом деле Рэйчел имеет право ненавидеть и ее, и меня. Я вселил в нее надежду, и взгляните-ка на нас сейчас.

Она же винит только себя:

– Если бы я не попросила Алексея заплатить выкуп, ничего бы не произошло.

– Нет. Он наказывал их за то, что случилось с Микки, а не за то, что сделали вы.

Ее голос срывается:

– Я просто хотела ее вернуть.

– Знаю.

Я смотрю на часы. Мы должны уже быть в зале. Рэйчел немного медлит, собираясь с силами, прежде чем выйти из комнаты. Коридоры и рекреации несколько опустели. На лестнице стоит Грач. Эдди Баррет помещается на три ступеньки выше, так что их лица находятся на одном уровне. Грач выглядит воодушевленным, а Эдди рычит, жестикулирует и только что не давится воздухом.

Рэйчел берет меня за руку, чтобы удержаться на ногах.

– Если Алексей получил тогда требование о выкупе, почему он ничего не сказал?

– Думаю, он не хотел, чтобы вмешивалась полиция.

– Да, но потом, когда Микки не вернулась домой, он мог бы сообщить об этом.

Я не знаю ответа. Подозреваю, что он не хотел афишировать свою ошибку. Он также довольно самоуверен и, скорее всего, надеялся найти Микки раньше полиции. Наверное, он знал, как близко она подошла к дому – меньше чем на восемьдесят пять ступенек. Наверное, это рвало ему душу.

Лорд Коннелли заставляет себя ждать. Он входит в зал заседаний в десять минут одиннадцатого, и все встают. Потом он аккуратно кладет свой деревянный молоточек по правую руку, по левую ставит стакан воды.

Появляется Говард. Он сжимает Библию с красными закладками. У него синяки под глазами, но вид весьма решительный. Эдди Баррет пожимает ему руку, и Говард отвечает усталой улыбкой.

Советник Фиона Хэнли уже на ногах.

– Ваша честь, возможно, мне придется придать разбирательству неожиданное направление. В связи с информацией, полученной в выходные, корона более не противится просьбе защиты и просит пересмотреть это дело в наиболее удобные для суда сроки.

Поднимается шум. В воздухе нарастает напряжение, глаза обращаются к Говарду. Не думаю, что он понимает, что происходит. Даже Эдди Баррет выглядит потрясенным.

– В мой кабинет, – говорит лорд Коннелли. Он покидает сцену, как крестоносец в черном шлеме.

Мы вчетвером ждем в приемной. Эдди Баррет и Грач перешептываются в углу. Грач улыбается: выражение, которое на его лице кажется неестественным. Тем временем Фиона Хэнли избегает моего взгляда и кутается в свою мантию.

Помощница лорда Коннелли, грудастая негритянка, приберегает свою ослепительную улыбку для его чести. Она работает на него пятнадцать лет, и о них ходят всевозможные слухи.

– Он примет вас прямо сейчас, – говорит она, указывая на дверь.

Эдди отступает назад и пропускает мисс Хэнли, слегка склоняя голову и показывая свою лысину, похожую на тонзуру.

Перед столом судьи стоят только три стула. Я прислоняюсь спиной к книжным полкам, идущим вдоль стен. Лорд Коннелли снимает парик. Его собственные волосы, почти такие же белые, аккуратно подстрижены над ушами. В его голосе звучат нотки учителя частной школы.

– Я потратил четыре дня на то, чтобы составить заключение, а теперь вы выкидываете такое! – Его взгляд останавливается на Фионе.

– Прошу прощения, ваша честь, но я узнала об этом только вчера поздно вечером.

– И чья же это блестящая идея?

– Поступила новая информация…

– Которая бросает тень сомнения на виновность мистера Уэйвелла?

Она колеблется:

– Которая привносит некоторые трудности.

– Надеюсь, что в ваших словах нет никакого подтекста.

Эдди Баррет вне себя от восторга. Судья осаживает его взглядом:

– А вы держите свои мысли при себе, мистер Баррет. Мне достаточно вас в зале заседаний, и здесь я подобного не потерплю.

Улыбка исчезает с лица Эдди. Поднявшись, лорд Коннелли обходит стул и берется за спинку. Его взгляд останавливается на мне.

– Я понимаю, что больше не могу обращаться к вам как к полицейскому, инспектор Руиз, но, возможно, вы проясните для меня ситуацию.

– У полиции появился новый свидетель.

– Свидетель или подозреваемый?

– И то и другое.

– Давая показания несколько дней назад, вы высказали мнение, что Микаэла Карлайл, возможно, жива. Вы все еще придерживаетесь этого мнения?

– Нет, ваша честь.

В его глазах мелькает грусть.

– И этот новый свидетель заставил вас усомниться в том, что произошло?

– Она призналась в том, что похитила Микаэлу Карлайл и послала требование о выкупе. Она согласна подтвердить под присягой, что Микки отпустили на свободу, не нанеся ей никакого ущерба.

– А что потом?

– Мы полагаем, что Микки дошла до Долфин-мэншн.

Теперь судья понял, куда я клоню. Он стискивает зубы, словно пытается их раскрошить.

– Это невероятно!

Эдди вмешивается:

– Мы подаем прошение о выпуске под залог, ваша честь.

– А вы не открывайте рта.

Я повышаю голос, стараясь их перекричать:

– Говард Уэйвелл убил ребенка! Он должен оставаться в тюрьме!

– Чепуха, – бормочет Эдди. – Он, конечно, странный и не особенно симпатичный, но когда я в последний раз так выглядел, это не было преступлением. Мы оба можем быть за это благодарны.

– Вы оба можете помолчать, – говорит лорд Коннелли, размышляя, на ком бы сорвать злость. – Следующий, кто издаст хотя бы звук, будет привлечен к ответственности за неуважение к суду.