Чтение онлайн

Иворуа почувствовал, как к горлу подступает комок. Это не входило в его планы. Теперь придется как-то выкручиваться из сложившейся ситуации. Темный взял паузу, как будто над чем-то думал, а потом покачал головой.

 - Я бы с удовольствием, любезный, да вот только меня потом в Тариборе за самовольство осудят. Мне оно не зачем в такие дела лезть, сам пойми.

 - Ба, – человек в бархатном халате хлопнул себя по пузу. – Интересно, за что же тебя осудят, ушастый? За то, что дело сделал? Мерзавчиков этих продал?

 - Да за то, что самоуправство учинил. Мне как велено, их в Бешгар вести, так я и должен их туда доставить, – ответил Иворуа. – Возможно, это ведь не просто рабы, это могут быть преступники. Кто их знает? – он покосился на Тыфа и Гурдуна, которые, несмотря на зеленый цвет кожи, заметно побледнели и сейчас были похожи на приведения.

Один из бойцов в отряде наклонился к главному и что-то прошептал ему на ухо. Мужчина закивал и вернул взгляд на Иворуа.

 - Пожалуй, ты прав. Поедешь своей дорогой, только покажи сначала грамоты, какие положено, на этих тварей.

Темный не отвел взгляд. Грамоты… какие еще грамоты? Он не знал ни о каких грамотах, необходимых при таких случаях. Может быть, этот тип просто проверяет его? Хочет прицепиться? Таким образом вынудить его продать рабов или вообще отобрать. Иворуа отогнал мысли лезущие в голову.

 - О каких грамотах вы говорите? – он удивленно приподнял брови.

 - Как о каких, – хмыкнул мужчина. – Ты, ушастый, мне зубы не заговаривай. Я говорю о грамотах, которые должны сопровождать тварей, удостоверять, так сказать, что они с тобой, да кто они такие. Вот ты, ушастый, представился и проблем нет. А тварей что ли на добром слове представлять будешь?

 - Ну, что значит на добром слове? Я состою на службе его величества Императора и исполняю приказы, угодные трону, – гордо вскинул голову эльф. – Между прочим, я служу достопочтенному капитану Шимону и я уверен, что вы слышали о его связях в самых верхах двора?

Мужчина в бархатном кафтане немного остудил пыл после того, как услышал имя капитана и особенно слова о его связях во дворе, однако, он, по всей видимости, был не из тех, кого можно было остудить одним только словом.

 - Я отдаю должное капитану и видел твою медаль, ушастый. Но это кто? – он кивнул на гоблина и орка? Мне нужно письменное подтверждение, чтобы я мог пропустить тебя.

Иворуа вздохнул.

 - Любезный, вы не до конца понимаете ситуацию.

 - Тогда объясни ее мне, – фыркнул человек, начавший уже терять терпение.

 - Ни этот гоблин, ни орк не имеют ни имен, ни каких-либо опознавательных знаков, по которым мы бы могли отнести их к племени, узнать их род. Поэтому капитан Шимон решил провести этих тварей, как скот в накладных, чтобы меньше заморачиваться на бумажной работе, – пояснил Иворуа, изображая на лице полное безразличие. – Вы же сами знаете, что на скот не требуется никаких бумаг при его перевозке, вот и на этих тварей бумаги тоже не нужны.

Главный нахмурился. То, что скот перевозился без каких-либо грамот, являлось чистейшей правдой без всяких преувеличений, и человек, во главе отряда, это, похоже, знал. Но поверил ли он в сказанное? Вопрос оставался без ответа. Для того чтобы подлить масла в огонь, Иворуа загадочно улыбнулся и добавил.

 - Капитан Шимон был искренне уверен, что по пути у верного служащего Императора, награжденного медалью за службу, не должно возникнуть никаких проблем и недоразумений. И мне так кажется, капитан, будет очень удивлен тем, что происходит. Особенно, если учесть, что он из-за Чумы не в лучшем расположении духа…

Главный перекинулся взглядом со своими бойцами. Один из них снова склонился к его плечу и что-то прошептал. Главный внимательно выслушал и некоторое время раздумывал над сказанным.

 - Не могу задерживать тебя, ушастый, раз дело обстоит так, как ты говоришь, – медленно выдавил он, а потом уже более бодро добавил. – Передай привет своему капитану из славного села Триугли от сотника Мирона его величества Императора, что служил в свое время в шестой баталии.

Иворуа почтительно поклонился.

 - Непременно передам. Я могу идти?

 - Иди, ушастый, – человек вздохнул. – Хотя и не хочется тебя отпускать. Я заплатил бы пятьдесят солидов чистого золота за этих двух без раздумий.

 - Ну, – темный пожал плечами. – К сожалению все так, мне самому неохота идти в Бешгар.

 - Удачного пути! – главный развернулся и, вонзив шпоры в бока коня, поскакал обратно к деревне. За ним устремились остальные пятеро бойцов.

Иворуа проводил их взглядом. С души словно упал камень. Все было кончено. Ему удалось обвести этих людей вокруг пальца, что он делал уже не раз. Было нелегко, но он справился, и теперь дорога на несколько миль пути не должна воздвигать препятствий. По крайней мере, в это хотелось верить. Силуэты всадников отдалялись, лошади поднимали дорожную пыль, оставляя ее целыми клубами за собой. Гоблин и орк подняли головы.

 - Ива, что это было-было? Неприятности?

Эльф, не оборачиваясь, покачал головой.

 - Почему-то меня не покидает предчувствие, что неприятности только ждут нас впереди, Гурдун.

Зрелище, открывшееся перед глазами друзей в деревне Триугли, ужасало. Деревня людей встретила их косыми взглядами. Эльф помнил, как на него смотрели сотни людских глаз. И в этих взглядах легко ощущалась ненависть и злоба. Люди были напуганы свалившейся на их головы эпидемией, напуганы настолько, что практически никто из них не выходил из дома, кроме тех нескольких счастливцев, которые были все еще здоровы или же могли ходить. Черная смерть захватила Триугли в свои сети, словно паук, крепко и надежно. Иворуа помнил, как порой опускал взгляд, не в силах смотреть на прокаженных людей. Картина была не из приятных. Люди, зараженные чумой, выглядывали из окон своих домов. Из некоторых зданий на улицу доносились стоны отчаяния и боли. Иворуа вспомнил, как в одном из окон увидел пораженного Чумкой мальчика лет пяти. Его кожа слоилась и была покрыта нарывами с гнойниками. В красных от воспаления глазах застыли слезы и невыносимая боль. Это было ужасно и как-то мерзко. Никто не знал лекар-ства от заразы, и каждый, кто заразился Черной смертью, мечтал поскорее умереть, чтобы не мучиться. Те же, кого напасть обошла стороной, держа-лись несколько уверенней, однако, и в их глазах читалась обреченность. Они отдавали себе отчет в том, что никуда не смогут уйти из зараженной деревни, а даже если покинут родной дом, решив в один момент бросить все, то в любом другом месте их ждет та же участь, что и в родных Триугли. Выбора не было. Оставалось ждать, молиться и верить, что напасть обойдет их стороной. Поэтому многие из тех, кто еще не был заражен, не обходили прокаженных стороной, правильно пологая, что Чума не передается от прикосновения. Зараза возникала из ниоткуда. Но Иворуа видел, как некоторые сельчане здоровые, с чистой кожей запирались в своих домах именно потому, что боялись заразы.

В деревне стоял резкий запах гнили. Перед глазами Иворуа предстала куча трупов, которую сельчане набросали за изгородью, не в силах похоронить умерших. И эта куча с каждым днем только росла. Люди вымирали, как мухи. Темный, пообщавшийся на дороге с отрядом всадников, ожидал увидеть в деревне нечто другое. Все же те шестеро жителей деревни выглядели достаточно бодро… но не от того ли, что к ним пришло осознание неизбежности?

Эльф попытался выбросить воспоминания из головы. Теперь деревня осталась далеко позади, а они шли по дороге среди бескрайних лугов и полей, засеянных пшеницей. Нельзя допускать мысли о жалости к врагам, или ты станешь слабым. Он твердо помнил этот принцип и старался не отступать от него. Но когда перед глазами стоял тот самый пятилетний мальчик из Триугли, становилось не по себе. Хотелось не вспоминать об этом. Сложно, тяжело, но возможно. Врагов следовало уничтожать. А на войне не будет разделения на женщин, стариков и детей. Как в свое время люди не знали жалости и сострадания, громя, насилуя, грабя и убивая, так теперь подходит их черед. И Черная смерть это всего лишь начало неизбежного, начало конца. Наступает час, когда придется заплатить за свои грехи и самому испить чашу, приготовленную для тех, кого ты уничтожал десятилетиями, не зная пощады. Придется понять, что такое месть, выношенная годами, и каково это, когда против тебя применят твой арсенал. Когда на войне падут твои братья, головы твоих отцов и матерей насадят на пики копий, а на костре будут сожжены твои дети…