Чтение онлайн

— Отлучусь с вашего позволения.

— Да как… — вспыхнул человек-спичка. — Все это слышали? Да как только совесть позволяет такое говорить! Именно с химией больше всего проблем: то лабораторные не могут стоять раньше лекций, то лекции поздно, нужно исключительно первое и второе время…

Оппонент, не замечая упрёков, выплыл из кабинета. Дверь закрыться не успела. В проёме показалась спина упиравшейся секретарши. Даму буквально втолкнули, за ней ввалилась толпа девиц, гомонящих точно галки октябрьским вечером.

— Что за безобразие! — повысил голос элегантный джентльмен.

Ор прекратился. Заговорила стоявшая впереди остальных яркая брюнетка, имени которой я не знала:

— Мы не согласны! На каком основании целительство заменили системами и множествами?

— Извините, извините, — бормотала секретарша, пытаясь выпроводить моих однокурсниц.

— Без целительства вы не останетесь, — заговорила знакомая по библиотеке, не покидая своего кресла, — Этот предмет перенесут в программу второго курса, что даже удобнее, вы успеете в полном объёме изучить химию и зельеварение.

— Но мы не хотим сдавать экзамены магистру Олеандру! — плаксиво заныла брюнетка.

Ё моё! Системы ведёт королевский родственничек? Я моментально приняла сторону взбунтовавшихся первокурсниц. Даже попыталась встрять в перепалку, но застыла с открытым ртом, когда мне прилетело от Жалеи. Она оттеснила брюнетку и выбросила руку вперёд, тыча пальцем в мою сторону:

— Это ты виновата! Ты виновата! Выскочка!

О-о-о-о… как это знакомо. Вечно меня ненавидели обучающиеся бок о бок. Ещё бы, кому понравится, когда учитель корит за нерадивость, приводя в пример малолетку, опережающую программу. Слово «Вундеркиндша» употреблялось как последнее ругательство. И выскочкой меня называли не впервые. Я невольно улыбнулась, глядя на раскрасневшуюся сокурсницу. Эк её распалило, а ведь такой тихоней казалась.

— Немедленно прекратите гвалт, — абсолютно ровным голосом произнёс ректор и, откинувшись на спинку кресла, обвёл взглядом всех присутствующих. Задержался на красивой брюнетке и добавил: — У вас тридцать секунд, чтобы покинуть ректорат и отправиться на лекцию. Всем, кто останется здесь, объявлю дисциплинарное взыскание.

Могло показаться, что по комнате пронёсся смерч. Последней вышла секретарша, ещё раз извинившись.

Ректор продолжил свои занятия, а я, обращаясь к нему, заговорила:

— Не стоит менять положение вещей. Я могу заниматься предметом факультативно.

Строго говоря, я никак не собиралась заниматься им, а Милаина, если заинтересуется, освоит. Лишь бы не сдавать экзамен магистру — мне совсем не хотелось подставлять девчонку.

— Это что же? — наклонился ко мне Спичка, — Прикажете перетасовывать предметы? Или делать «окна» у девушек, в то время, когда вам будет угодно слушать лекции магистра?

Я невольно потянулась к нему, испугавшись, что тонкий человек переломится от критичного изгиба:

— Нет-нет, я буду посещать либо то, либо другое. Не беспокойтесь, не отстану, пропущенный материал изучу самостоятельно.

— Кхм… — выпрямился составитель расписания. — Если ничего менять не нужно, я согласен.

— А быть может, адептку Вэллар перевести на другую специальность? Раз уж она стремится в науку и не планирует быть чьей-то пристанью? Пусть учится среди юношей, — с нехорошей усмешкой сказал стильный господин и, не взглянув на меня, уселся.

Теперь встала женщина:

— Я поддерживаю идею Милаины. Факультативного посещения предмета при её способностях вполне достаточно. — Она оглянулась, пристально посмотрев на предыдущего оратора, и сказала, обращаясь к нему: — Не трудно предположить, каким образом Олеандр будет принимать экзамены у девушек. У одной или у всех… не стоит подвергать их новому унижению.

Высказывание дамы не понравилось всем, исключая меня. Кое-кто из присутствующих опустил глаза, кто-то вздыхал и пожимал плечами, двое даже почёсывались, будто их кусали клопы. Совершенно очевидно: наклонности племянника основателя хорошо известны в академии, но обсуждать их, тем более в присутствии студентки, не принято. Подал голос ректор:

— Кто ещё хочет высказаться?

Создалось впечатление, что открыли вентиль, после чего из трубы хлынул поток. Говорили все одновременно, причём меня упоминали исключительно в третьем лице, будто адептки Вэллар в комнате не было. Я немного успокоилась, но от духоты или от перенесённого напряжения меня потянуло в сон. С большим трудом сдерживала зевоту.

Библиотечная дама взяла меня за локоть и повела к выходу:

— Пойдём, дорогая, они и без нас всё решат.

Именно такое чувство было и у меня: повлиять на дискутирующих мужчин практически невозможно. Женщине остаётся либо смириться с их решением, либо на словах согласиться, но сделать всё по-своему.

Клеопа — так назвалась моя спутница — предложила помощь в подборе учебников по системам и множествам:

— Если ты надеешься на снисхождение, как единственная девушка на курсе, спешу тебя разочаровать. Это не про Олеандра. Он будет дёргать тебя на каждой лекции.

— Но я пока не согласилась, — реплика получилась вялой.

— В любом случае, ознакомиться с предметом не лишне. Нужно понять, отчего отказываешься или на что решаешься.

Мне оставалось только кивнуть. Учебники пригодятся, вдруг именно в них обнаружу что-то полезное. В библиотеке Клеопа с изумлением убедилась, что большая часть необходимой литературы уже записана в моей карте. Женщина только головой покачала с улыбкой:

— Какая ты предусмотрительная!

Она всё-таки нашла дополнительные книги, с ними мы вышли в лифтовый холл. Прежде чем разъехаться в разные стороны, я спросила:

— Скажите, а почему вы не разрешаете оставаться в читальном зале допоздна? Чем это опасно? Какая-то страшилка для первокурсниц?

— Вовсе нет, — печально вздохнула Клеопа, — бывали случаи, когда люди зачитывались и выпадали из реальности.

— Умирали? — мои глаза расширились так, что стало больно.

— Нет. Они живы, но не могут прекратить чтение.