Чтение онлайн

– Ты и с дубиной умеешь обращаться?

– Еще бы! Я отца побеждаю – ну, почти всегда. А он каждый год побеждает на состязаниях.

– Но разве не лучше воевать мечом?

– Человек, который умеет обращаться с дубиной, с кем хочешь биться может. По крайней мере так мой отец говорит. Пойдем, я тебе покажу.

Обрадовавшись, что тема разговора изменилась, Коллин взял девушку за руку и повел туда, где лежали его вещи. Он взял свою дубину и начал показывать впечатляющий – как он надеялся – ряд выпадов, ударов, толчков и отмашек в бою с воображаемым противником. Элона смотрела, по крайней мере внешне, с интересом. Когда Коллин остановился, она захлопала в ладоши.

– На, попробуй, – предложил Коллин.

– Я? Да я ни за что не сумею… Я и не знаю, как за дубину взяться.

– Не робей, это очень просто. Я тебе покажу. – И Коллин, став за ее спиной, вложил дубину в руки девушке.

– Вот это называется «первая позиция». Понимаешь?

– Понимаю, – ответила она, повернув к нему голову.

– Гм… будет легче, если ты вообразишь, что перед тобой противник, – сказал Коллин.

– Ладно, – согласилась Элона и отвела плечи назад, опираясь ему на грудь. – Что я теперь должна делать?

В течение нескольких минут Коллин показывал ей простейшие приемы, а она выражала свой восторг, хотя он и не был уверен, что ей на самом деле так уж интересно. Когда он стал показывать, как отбивать удар крест-накрест, послышался чей-то нетвердый голос:

– Чтобы с кем-то биться, нужно пользоваться оружием мужчин, а не этакой зубочисткой.

Обернувшись, Коллин увидел Берка Рэмзи с его приятелем Эвертом Синдри. Они стояли в нескольких шагах от Коллина с Элоной. Судя по тому, как они ухмылялись и пошатывались, он понял, что оба порядочно пьяны. Берк и Эверт начали придвигаться поближе к парочке.

– Ребята, отстаньте от нас, – сказал Коллин.

– Коллин учит меня защищаться, – с наигранной веселостью произнесла Элона.

– Что ж, он наверняка это делает отлично, и я уверен, что тебя не вырвет, даже если тебя напугать! – сказал Берк.

Остроумие этой шутки так подействовало на Эверта и самого Берка, что оба разразились хохотом.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Элона.

– А разве Коллин тебе не рассказал? Его дружок Мэтью так струсил перед началом соревнования, что его вырвало.

Элона – и это делало ей честь – гордо вздернула голову:

– Я уверена, что если его и вырвало, значит, на это была основательная причина. И я припоминаю, что тебя он победил, – не так ли?

Берк пренебрежительно махнул рукой:

– Одно дело – играть с этими маленькими тренировочными клиночками, когда никому ничто не грозит, но я готов спорить на серебряный элгар, что при малейшем признаке настоящей опасности он даст деру, как перепуганный кролик. Такой уж у трусов обычай.

От хохота Берк и его приятель чуть не упали на землю.

Коллин хотел уже было сказать обоим, какие они дураки, но тут заметил, что Берк, расставив ноги, стоит прямо над его дубиной. Быстрым движением локтя он дернул ее вверх, и глаза Берка полезли из орбит, он скрючился от боли, в ужасе ощупывая себя. Застонав, Берк медленно упал на колени, а затем повалился на бок. Эверт бросился на Коллина, но тот крутанул в воздухе толстым концом дубины и ударил противника по голове, как раз за ухом. Эверт повалился на землю рядом с Берком.

Элона ахнула от ужаса и закрыла лицо руками.

Оба парня лежали на земле и стонали. Отец Томас, проходя мимо, заметил их и кинулся к ним.

– Бог мой, что случилось? – спросил он, присев на корточки рядом с Берком и Эвертом, и вопросительно взглянул на Коллина.

– Отец, простите, я такой неуклюжий. Они стали говорить, что Мэт трус, а я в этот момент показывал Элоне, как обращаться с дубиной, и вот… ну… кажется, я просто был недостаточно осторожен…

Отец Томас нахмурился и перевел взгляд на Элону. Та кивнула, подтверждая слова Коллина.

– Они говорили, что Мэтью трус? – Парочка энергично закивала.

– В самом деле?

Все еще извиваясь на земле, Берк снова застонал. Отец Томас еще некоторое время смотрел на него, потом глубоко вздохнул, сочувственно потрепал Берка по плечу и выпрямился.

– Что поделаешь… дыши глубже, сын мой, дыши глубже, – произнес он, перешагнул через Берка и направился к танцующим.

Девондейл

Коллин и Элона последовали примеру отца Томаса. Мэтью и Лара как раз тоже вернулись со своей прогулки; они держались за руки и смеялись. О том, что случилось, никто не сказал ни слова. Музыка продолжала играть, и казалось, всем весело и хорошо. Едва Мэтью собрался спросить Коллина, как тот провел время, как заметил Эллу Эмсон, которая, подавая ему знаки рукой, двигалась сквозь толпу. Он хотел было сбежать, но было уже слишком поздно.

– Эй, Мэтью Люин, ты не видал своего отца? Я только что с ним разговаривала, как вдруг он куда-то пропал.

– Нет, сударыня, – вежливо ответил Мэтью, – я сам ходил прогуляться и только что вернулся. Отца я не видал.

На самом-то деле он краем глаза видел Брана, стоявшего в сторонке и беседовавшего с Джеррелом Роузоном, Томом Келторпом и отцом Томасом, за спинами которых его было непросто обнаружить, но свое открытие Мэтью решил не разглашать.

Элла разочарованно хмыкнула, вздохнула и снова принялась оглядываться в поисках своей жертвы.

– Я думаю, он пошел подышать свежим воздухом у муниципального совета, – предположил Мэтью, указывая в сторону, противоположную той, где стоял Бран.

– А, хорошо. Схожу-ка я посмотрю…

Внезапно лицо Эллы окаменело, голос оборвался, а челюсть бессильно отвисла. Она смотрела прямо за спину Мэтью; едва тот обернулся, чтобы увидеть, на что она глядит, как музыка смолкла и послышался чей-то визг. Рядом с ним Лара закрыла рот руками и ахнула.

Тед Лейтон стоял посреди танцующих, прижимая к груди своего сына Билла. Мальчик был весь в крови, а его голова неестественно свисала назад. Страшное зрелище потрясло Мэтью точно так же, как и всех остальных. Несмотря на расстояние, отделявшее его от Теда, было ясно, что ребенок мертв. В толпе кто-то завопил: «Врача!» – и тут все заговорили разом, задавая друг другу вопросы. Толпа сгрудилась вокруг Теда, который, слегка пошатываясь, обвел невидящим взглядом стоявших рядом людей и упал на колени, по-прежнему прижимая сына к груди. На нем была рабочая одежда, в которой он трудился в поле; кровь ребенка темными пятнами покрывала рукава его куртки и шерстяной свитер.