Чтение онлайн

Судья успокаивающе подняла ладонь.

— Попрошу вас воздержаться от политических заявлений, — недовольно произнесла она. — Здесь суд, а не дискуссионный клуб о правах демонов. Вам дано гражданство, чтобы вы могли полноценно представлять их права, но здесь этому не место.

Джокер согласно склонил голову. Однако Хавелок не желал успокаиваться.

— Ты думаешь, что очень умен? — с ленивым высокомерием спросил он. — И чего же ты добился своим умом, кроме жалких подачек для своего народа? Мотаясь три года между мной и чудовищем в башне в надежде, что кто-нибудь из нас вспомнит о твоих услугах, когда займет место Председателя, ты жалкий фигляр!

Судья вскипела:

— Мастер, я прошу вас выбирать выражения, иначе дальнейшее заседание пройдет без вашего участия!

Сашка подумал тревожно: «Кажется, именно этого он добивается. Или он хочет вывести из себя Джокера». Тихо и отчетливо Джокер проговорил:

— Что я думаю о собственной персоне — это мое дело, любезнейший Мастер. Надеюсь, почтенный оппонент не считает себя средним умом, так почему же он отказывает в этом праве мне? Но это детали. Дело в том, что в мои планы сегодня не входит быть умным, я претендую на нечто совершенно иное. Я претендую на правоту. А истине безразлично, кем я сам себя считаю или даже что думает по моему поводу проницательнейший Мастер Хавелок. Бывший Мастер, потому что сейчас в этом суде три гражданина Империи, собравшихся вместе…

Джокер сделал секундную паузу и поднял голос:

— Демон, сердар и человек требуют от суда начать новое дело — Империя против Лавизуса Хавелока! Мы имеем на это право по Закону, и наше требование обладает абсолютным приоритетом потому, что мы сейчас здесь втроем и требуем одного и того же.

Он галантно поклонился ошеломленным присяжным.

— Вы обязаны подчиниться или вы нарушите Закон… Ваша честь, начинайте, — сказал Джокер судье, перекрывая побежавший по залу ропот.

Судья, очевидно, была поражена таким необычным поворотом, но на лице ее читался не гнев, а глубокая задумчивость.

Сашка стоял ни жив ни мертв. Машино лицо в обрамлении вздыбленных кудряшек ярким пятном горело на фоне зала. Сияющими глазами она смотрела на Джокера. Как и Андрей, у которого даже рот приоткрылся. Только Вайларк не утратил присущего ему спокойствия.

Хавелок вскочил на ноги и стал быстро пробираться к выходу.

— Это чушь какая-то! — рявкнул он на ходу. — Это беззаконие! Я покидаю заседание!

Судья сразу очнулась.

— У вас нет такого права, потому что вы теперь обвиняемый, — заявила она решительно. — Это очень старое положение, его внесли в Закон в четырнадцатом веке, вы могли его не знать. Тогда еще надеялись, что демон, сердар и человек в состоянии найти общий язык, — усмехнулась она и перевела взгляд на Джокера. — Приятно, когда кто-то глубоко знает Закон. Суд принимает ваше требование.

Хавелок застыл на месте, медленно покрываясь серыми пятнами. Потом снова заторопился.

— Ну, хватит! — бросил он, не глядя на судью. — Поговорим об этом в Совете. Уверен, что там эта проблема получит достойное разрешение!

Судья внимательно посмотрела на него, левая бровь у нее изогнулась дугой.

— Я запрещаю вам покидать здание суда, — произнесла она. — Вы не выйдете отсюда. Вы что, этого не понимаете?

Хавелок глянул неуверенно в сторону солдат, перегородивших дорогу к выходу.

— Что касается Совета, — продолжала судья, — суд ему не подотчетен. И уверяю вас, любой другой судья скажет вам то же самое про объявленное здесь положение. Поэтому давайте начнем, — закончила она деловито, показав на мраморный пол зала.

Хавелок повел глазами и шагнул было к Сашке, но изменил решение и предпочел встать рядом с Джокером.

Сунув руки в карманы, он надменно произнес:

— Хорошо! Но я требую, чтобы ко мне обращались по должности.

— А вот это вам уже следовало бы знать, — холодно ответила ему судья. — С момента открытия Империей дела против вас вы теряете должностные привилегии вплоть до момента вынесения оправдательного приговора. Итак, я начинаю опрос свидетелей! Вы первый, коли вы всё это затеяли, — сказала она Джокеру, и тот выступил на полшага вперед.

— Ваша честь, уважаемое собрание! — Джокер обвел взглядом зал. — Я предлагаю вам вернуться на семнадцать с половиной лет назад в тот зимний день, когда была стерта с лица земли бывшая столица Империи. Я не стану вдаваться в подробности, вы их сами знаете, я хочу только спросить. — Джокер пристально посмотрел на присяжных. — Как случилось, что за всё это время никто из Совета не озаботился проблемой, что несколько десятков квадратных километров Империи стали недоступны? Куда девалось их простое человеческое любопытство? Пусть я сам невеликого ума…

В тишине раздался короткий, ясно различимый Машин смешок.

— …как, возможно, справедливо, заметил господин Хавелок, но Совет — это высший административный орган, и там сидят очень умные люди. Так кто заставил их поверить, что эту проблему лучше оставить как есть, законсервировать и даже не попытаться выяснить, а не выжил ли кто-нибудь? А ведь один человек там действительно остался в живых, и никто иной, как виновник трагедии.

В зале зашумели. Джокер выждал паузу и продолжил:

— Которым оказался совсем не отец этого ребенка, — он указал здоровой рукой на Сашку.

— Протестую, это закрытая информация! — воскликнул Хавелок возмущенно.

Судья кивнула.

— Воздержитесь от выводов, — сказала она. — Суд не получил достоверных свидетельств обратного. То, что нам предоставили, допускает любое толкование.

Сашка вспыхнул и хотел возразить, но успел понять, что она права, и вовремя захлопнул рот. У него заныло в груди. Маша посмотрела на него с состраданием.

— Простите, — легко согласился Джокер. — Как бы то ни было, важно, что господин Хавелок был уверен в обратном. И вы знаете, что у него были личные причины ненавидеть виновника трагедии.

— Я и сейчас в этом уверен! — огрызнулся Хавелок.

Джокер улыбнулся.

— Очень хорошо! Это объясняет, почему Совет внял вашим словам и не стал искать способа проникнуть в разрушенный город. Ведь именно вы убедили их, что это бессмысленно, не так ли? Это легко проверить.

Хавелок коротко глянул на Сашку.

— Не собираюсь этого отрицать, — сказал он, будто плюнул. — Я посчитал, что если преступник выжил, то поделом ему и кара. Пусть вечно там сидит.

Сашка опустил голову.