Чтение онлайн

– Ты и мысли его знаешь? – я засмеялась, предполагая, что Эдвард шутит. Причем, уже не в первый раз…

– А что, если так, - мрачно дернул бровями Эдвард, выглядя практически угрожающим в этот момент. – Так что пусть скажет спасибо, что остался жив.

– Звучит пугающе, - согласилась я, вспоминая предыдущее признание про насильников в переулке, и зная теперь, в общих чертах, что с ними произошло. – Ты опасный человек, Эдвард Каллен.

И опять я поняла, что сказала что-то не то: лицо Эдварда вдруг помрачнело и вытянулось. От шуток не осталось и следа.

Он сразу же перевел тему. Нежно гладя меня по щеке, он серьезно и тихо спросил:

– Твои щеки порозовели. Тебе лучше?

Я прислушалась к себе и обнаружила, что действительно чувствую себя нормально – ну, если нормальным можно было назвать то, что я хотя бы перестала ощущать слабость и головокружение.

– Да, - согласилась я удивленно.

– Не тошнит? – настороженно спросил он.

– Нет, - снова удивилась я и перевела взгляд на опустевший стакан. – Я даже, вроде как… голодна.

Эдвард тоже посмотрел туда же, и снова на меня.

– Попробуешь поесть? – предложил он, но я засомневалась в своей способности сделать это.

– Даже не знаю… - прошептала я смущенно. – А то, что было в стакане… это еще есть?

– Конечно, - он кисло улыбнулся и встал. Я наблюдала, как он деловито подходит к столу, такой гибкий и грациозный, и сильный, и статный…

– Кстати, а что это? – спросила я, чтобы отвлечься, когда Эдвард вернулся ко мне со стаканчиком в руке.

– Неважно, - поморщился он. – Главное, что это тебе помогает.

И я пила снова, и снова. И даже смогла после этого сесть. Эдвард поменял мне капельницу, а потом приготовил омлет, и я была потрясена тем, что он так тщательно заботится обо мне. Я все съела, и с ужасом ждала тошноты… но ничего не произошло. Мне действительно стало лучше.

Эдвард ставил мне укол обезболивающего через равные промежутки времени, и это приносило облегчение. Я чувствовала себя практически здоровой, за исключением общей слабости.

Я наблюдала, как Эдвард беспокойно звонит и звонит по телефону, раз за разом. Я пыталась убедить его, что он и сам неплохо справляется, втайне боясь приезда его отца. Но Эдвард твердил, что одному ему не справиться, и продолжал звонить. Он даже сказал, что отвез бы меня туда сам, но мое состояние было слишком нестабильным, чтобы я смогла вынести долгую дорогу.

Звонки же не приносили результатов. Его семья уехала в поход, как он сказал. Мобильники они с собой не берут.

Я знала, что это такое. Мы с Майком и другими тоже частенько захаживали в такие глухие места планеты, где не было никакой цивилизации, а о сотовой связи аборигены не имели даже представления.

Странно, но сейчас, думая о своих путешествиях, я вдруг осознала, что они уже не притягивают меня, как всегда. Если я останусь жива, то с удовольствием посвящу время воспитанию ребенка. Теперь я поняла, что это было тем, чего мне не хватало. Конечно, было бы здорово, если бы Эдвард тоже остался, но я не посмею просить его об этом.

А потом ребенок проснулся. Сначала все шло неплохо. Мне поддых просто уперлись с такой силой, что в глазах замерцали звезды, и несколько секунд я не могла вздохнуть, глядя на Эдварда округлившимися глазами. Мое тело выгнулось в попытке избежать боли, и я почувствовала руку Эдварда и вцепилась в нее. Искаженное лицо Эдварда было прямо надо мной, но я не слышала, что он говорит.

А потом я закричала. Я слышала хруст. Боль была невыносимой, кроме нее, я ничего не чувствовала, крича снова и снова. Мое состояние беспомощности и слабости вернулось в удвоенном размере – я даже не могла приподнять голову. Перед глазами все вертелось, и я едва видела Эдварда – с выражением ужаса на лице он держал около уха телефон. А потом отбросил его в сторону, не глядя, далеко… и в его глазах сверкнула недобрая решимость.

Я совсем не могла дышать. Даже когда я делала вдох, внутри меня что-то клокотало. Это напоминало погружение без акваланга, когда вода захлестывает легкие. Мое сознание стало ограниченным, я едва воспринимала окружающую действительность.

Я увидела Эдварда, идущего ко мне. В его руке блеснуло лезвие ножа… или это был скальпель, я не разобрала.

– Нет, - попыталась я сопротивляться, усилием воли отгоняя обморок. Инстинкт защитить своего ребенка был сильнее боли, сильнее страха смерти, сильнее всего остального. Я съежилась, руками закрывая собственный живот, несмотря на боль, пронизывавшую изнутри.

Эдвард на секунду остановился, но не передумал. Его взгляд был жестким и темным.

– У тебя ртом идет кровь, - сказал он отчетливо. – Тянуть нельзя.

Я закашлялась, и мои легкие, наконец, освободились – я смогла дышать. С удивлением я увидела на своей ладони, которой непроизвольно прикрыла рот, кровь. Я уставилась на нее, как на привидение, не соображая, что это значит для меня. Знала, что ничего хорошего. Видела краем глаза, как Эдвард метнулся ко мне.

Его холодные руки на моем животе – и я закричала, пытаясь его оттолкнуть. Ребенок отреагировал на это ударом изнутри, и я не могла сопротивляться боли, снова выгибаясь назад. Напряжение каждой моей клеточки было таким огромным, что я снова не могла полноценно вдохнуть.

– Не убивай его, - шептала я между провалами в сознании, словно безумная, ощущая, что Эдвард делает что-то со мной – там, внизу, против моей воли. Слезы брызнули из глаз, и я все еще пыталась его оттолкнуть, явно мешая ему, но ни одна моя попытка не произвела должного эффекта. Он все равно был сильнее.