Чтение онлайн

Боль пронзила живот, где-то пониже пупка, и я почувствовала насыщенный запах крови… тело стало горячим, словно меня облили кипятком. Мои глаза широко распахнулись, а в глотке застыл сдавленный крик.

– Только не убивай его, - умоляла я без перерыва, и слезы мешали мне видеть ясно, хотя я пыталась смотреть… смотреть, что он делает со мной.

Его лицо было напряженным, глаза черными и пронзительными. Казалось, что каждое движение ему дается с трудом, и что он не может до конца сосредоточиться на том, что делает. Я в ужасе смотрела на то, что происходит. Его руки были в крови. Я вся была в крови, но меня даже не замутило от этого. Выражение растерянности на лице Эдварда напугало меня больше, чем его решимость. Если он не знает, что делать, он меня не спасет. И он не собирается оставлять моего ребенка в живых – ему не важно это. 

– Пожалуйста… - пролепетала я, удивляясь, каким слабым становится мой голос. Моя голова упала вниз, сознание уплывало. – Спаси его, - попросила я почти шепотом, осознав, что речь о моем спасении уже не идет. Я умру сегодня. Операция по извлечению ребенка в нестерильных домашних условиях – даже идиоту стало бы ясно, что я не жилец. Не следовало даже надеяться на иное. 

– Поверить не могу, - пробормотал Эдвард, я едва чувствовала его холодные пальцы на своем животе. Его взгляд стал затравленным, и он быстро отбросил скальпель в сторону. Тот, звякнув, прокатился по кафельному полу до ножки стола. Я лениво смотрела на него, чувствуя нарастающую в теле кошмарную слабость.

– Покажи мне его, - умоляла я хрипло, надеясь, что Эдвард послушается голоса разума, и не станет убивать маленького невинного человечка на моих глазах. Что даст мне немного подержать моего мальчика прежде, чем я умру.

– Скальпель не берет оболочку, - потрясенно прошептал Эдвард, его пальцы судорожно ощупывали мой живот – теперь с нажимом, и я могла чувствовать это. Как будто он пробует его на прочность.

– Ты же сильный, - прохрипела я, в моем горле словно застряла колючая проволока, и вкус был такой же ржавый и противный. – Сделай что-нибудь.

Эдвард быстро взглянул на меня, и его рот раскрылся в ужасе.

– Белла… - выдохнул он с гримасой отчаяния на красивом лице.

– Вытащи его, вытащи, - теперь я молила об этом, зная, что ребенок не выживет в мертвом теле. Оставалось только его извлечь… только так его можно было спасти. О себе я уже не думала.

Он вздрогнул, отворачиваясь от меня. Он пытался сосредоточиться, я видела это, но ему было нелегко. Нерешительно наклонился, закрыл глаза и медленно открыл их.

– Быстрее, - прохрипела я, закатывая глаза в агонии. Все замерцало перед глазами, и сознание стало отступать.

Новая боль не дала мне отключиться. Я закричала, когда снова почувствовала удар в легкие. Мое дыхание стало совсем тяжелым. На этот раз мне не удавалось прокашляться между криками. Я захлебывалась.

Я ощутила сильное нажатие внизу живота. А затем раздался звук, будто скала крошится или раскалывается гранит, ударяясь друг о друга.

И затем боль ушла, ничего больше не давило на мою грудную клетку изнутри.

– Это девочка, - сказал Эдвард где-то рядом со мной.

– Дай мне ее, - прохрипела я с трудом и протянула руки в пустоту, видя только темноту перед собой. Я хотела защитить своего ребенка.

Что-то маленькое и горячее легло в мои руки. Оно было укутано покрывалом и едва шевелилось. Оно не кричало и не плакало.

Девочка, осознала я, с громадным трудом фокусируя на маленьком существе свой взгляд. Такая маленькая. У нее было личико ангелочка. Совершенно такое же прекрасное, как и у ее отца. Глаза были на удивление осмысленными, внимательно меня изучающими. Я улыбнулась своей девочке. Она улыбнулась мне в ответ. Ее крохотные ручки потянулись ближе, и я прижала ее в своей груди. И сразу почувствовала боль.

– Ах, - удивленно вздрогнула я, и ребенка немедленно оторвали от меня. Окончательно обессиленная, я слабо наблюдала, как Эдвард откладывает мою девочку в сторону – прямо на пол, хоть и в покрывале. Его взгляд был совершенно обезумевшим, и холодные пальцы коснулись груди – там, где была моя новая боль. Все его лицо и руки были красными, перепачканными в моей крови. Даже волосы.

– Белла… - прорыдал он, подползая ближе. Его руки дрожали, когда он захватил ими мою голову, прижимая к себе. Он стянул меня с дивана в свои объятия, но я уже даже не чувствовала этого. Мое тело не чувствовало ничего: ни боли, ни прикосновений. Оно было обессиленным.

– Белла… - повторял он, рыдая, снова и снова, и гладил меня по волосам.

Я понимала, что жить мне осталось от силы несколько минут, и подняла руку, чтобы коснуться его лица. Он зарыдал сильнее, и качал меня на руках, не желая отпускать. Он тоже видел, что я умру.

Я уловила слабое движение в стороне и повернула туда голову.

– Посмотри… - вяло пробормотала я, и моя рука едва качнулась, показывая в сторону кухни. – Она ползет?

Эдвард послушно повернулся, его рыдания не прекращались ни на мгновение. А я была спокойна, даже умиротворена. Я была почти счастлива.

Моя девочка вылезла из-под одеяла, в которое ее укутал Эдвард. Довольно шустро для новорожденной она ползла к столу. Это было удивительное зрелище. Нигде такого не увидишь. Только мне так повезло. Я родила чудесную и совершенно особенную дочь, которая может ползать сразу, как только родилась. Мне было некогда задумываться о том, возможно ли это. Я просто наблюдала за ней… пока еще могла.

Эдвард все качал меня на своих руках. Его всхлипывания причиняли боль моему сердцу, но не настолько, чтобы не следить за фантастическим действом, происходящим перед моими замутненными слабостью и потерей крови глазами.

Вот моя малышка хватается за ножку стола. Хруст, и стол слегка заваливается набок. Все лекарства скатываются с него, ударяя ее по голове. Это ничего, она же сильная. Это ей нипочем. Я улыбаюсь моей шалунье – она такая забавная.