Санктум
Шрифт:
Девочка садится, совершенно голенькая, в ее руках стаканчик, из которого я пила. Он рвется маленькими пальчиками, как будто сделан из бумаги… и теперь в ручках у ребенка красный пакет. Р-раз, и все ее маленькое личико, ручки, кругленький животик – окрашиваются в красный цвет. Теперь она чумазая. Ее пальчики проворно разрывают пакет до конца, а затем берутся за следующий…
– Это стоило того, чтобы умирать? – потерянно шепчет мне в ухо Эдвард. Его лицо прижато к моему лицу, дыхание хриплое, со всхлипами.
– Конечно, - ни секунды не сомневаюсь я, вяло взмахивая в сторону девочки рукой. Я даже пытаюсь улыбнуться. – Посмотри, Эдвард! Посмотри… такая хорошенькая…
– Ты понимаешь, что она делает? – голос Эдварда не громче шепота, совершенно разбитый, затравленный, обезумевший от горя.
До того, как он спросил, я и не думала. Но сейчас до меня дошло.
– Пьет кровь? – без удивления спросила я, когда поняла, что красный пакет – это, видимо, кровь для переливания. Перед глазами стали расплываться цветные пятна, но я все еще не готова была уйти. Я хотела посмотреть еще немножко…
– Да, - прохрипел Эдвард.
Я медленно перевела на него усталые глаза, и он положил меня на спину, наклоняясь ко мне. Моя рука с трудом поднялась, чтобы коснуться его прекрасного лица. Все казалось таким нечетким… нереальным… слишком фантастическим… И слишком быстро все заканчивалось, не успев начаться. Я еще столько не успела спросить у него!
– Я думала, вампиров не существует… Джейкоб рассказывал, но я не верила… думала, это сказки, чтобы пугать ими непослушных детей… - рассеянно прохрипела я, мой голос слишком слабый. Но Эдвард расслышал.
– Чудовища существуют, Белла, - прошептал он с болью, его пальцы не останавливаясь гладили мое лицо.
– Она не чудовище, - не согласилась я, пытаясь взглянуть на свою дочь, но моя голова уже не хотела подчиняться. – Жаль, что я не увижу, как она растет…
Эдвард зарыдал, как раненый зверь, роняя голову на мое плечо, но я не имела сил поднять руку, чтобы утешить его.
– Не уходи… - рычал он, в его голосе настоящее безумие.
– Пожалуйста… - слабо попросила я, – позаботься о ней…
– Нет, нет, - его искаженное болью лицо снова надо мной. И он целует меня… снова и снова… жаль, что я уже не могу в полной мере ощутить этого. – Не уходи, Белла…
– У меня нет сил остаться, Эдвард… - мое тело становится совсем слабым. Невесомость окутывает, качая, словно в белом легком воздушном гамаке.
– Я не могу смотреть, как ты умираешь… - рыдает Эдвард надо мной, его руки в моих волосах, на моих щеках… Его губы на моих обессиленных губах.
Его красивое лицо стало расплываться. Исчезать…
– Прости… – шепнула я, но не была уверена, что смогла произнести это вслух. Я медленно покидала этот мир… оставляя здесь все, что было для меня дорого. Друзей, с которыми я больше никогда не пойду в поход. Работу, которая никогда не была мне особо мила. Дочь, так неожиданно наполнившую мою жизнь смыслом. Прекрасного Ангела из моих снов, оказавшегося явью, заботливого и нежного, которого я уже успела полюбить… Прости, Эдвард, я не смогу остаться с тобой… я слишком слаба для этого… Я просто человек…
Глава 11
Я думала, вампиров не существует
– Я не могу смотреть, как ты умираешь… - рыдает Эдвард надо мной, его руки в моих волосах, на моих щеках… Его губы на моих обессиленных губах.
Его красивое лицо стало расплываться. Исчезать…
– Прости… – шепнула я, но не была уверена, что смогла произнести это вслух. Я медленно покидала этот мир…
Боль стала абсолютной неожиданностью. Сознание неудержимо возвращалось, когда я уже думала, что это конец. Моя грудь вобрала в себя воздух так резко, что это было похоже на то, как выныриваешь на поверхность после затяжного погружения.
– Дыши, Белла! – ревел Эдвард прямо надо мной, и я увидела его лицо, наполненное яростью. Его руки грубо нажимали на мою грудную клетку, заставляя сердце биться.
Я сделала второй судорожный глоток, и теперь это было так, словно я вдохнула огонь. Он не исчез, а стал стремительно разрастаться у меня внутри.
– Больно, - простонала я, и неожиданно оказалась в состоянии шевелиться. Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
Это было так, словно та проволока, что находилась у меня внутри, теперь была еще и раскалена. И она распространялась везде, вниз и вверх, словно лава течет по моим венам, а не кровь.
– Горит! – закричала я, задыхаясь. – У меня все горит, Эдвард!
Он ничего не ответил, а мои глаза медленно заволокло красной пеленой непереносимой агонии. Все вокруг стало багровым и раскаленным, внутри и снаружи, и я кричала, желая прекратить эту пытку. Словно я попала в ад, и эта боль никогда не прекратится.
Мой голос уже стал хриплым от криков, но боль все не проходила. Я просто делала себе еще хуже, потому что крики… они не помогали. Не было облегчения.
Это было очень долго, но в конечном итоге я поняла, что бесполезно кричать. Я старалась умерить свою агонию, терпя ее. Вот тогда мне действительно стало немного легче, мое сознание прояснилось. Ну или я просто стала привыкать к своему новому пугающему состоянию…
<