Чтение онлайн

– Ну, что я говорила? – сказала она, когда они с Рокси зашли в туалет.

– Послушай, – отозвалась та, поднявшись на цыпочки перед зеркалом над раковиной, чтобы подрисовать глаза, – если он богат и в сексуальном плане вы подходите друг другу, не раздумывай, бери его живьем!

– Рокси...

– Стеффи старше Майка на пятнадцать лет, а посмотри, как живут! Счастливы. Так что хватай его!

Однажды вечером, когда уже пора было ложиться спать, – а он остался у нее, – она сказала, что некий издательский посредник пригласил ее на обед на следующий день во "Времена года".

– Теа Маршалл возила меня туда, когда мне исполнилось десять лет, – сказал он. Они лежали, как две ложки – одна в другой – в коробке. Он сжимал ее груди ладонями, прислонившись щекой к ее волосам, – Вообрази, что я тогда чувствовал. Мы сидели рядом с фонтаном. Официанты и метрдотели – все буквально стелились, смотрели на нас, как на деву Марию с младенцем Иисусом Христом. Теперь там, по-моему, собираются только книжники?

– Только обедают. И то в гриле.

– Припоминаю. Кто-то мне об этой моде рассказывал. Фелис потопталась в ногах, поверх одеяла, устраиваясь поудобней.

Легонько побарабанив пальцами по тыльной стороне его ладоней, она сказала:

– Ты всегда называешь ее Теа Маршалл, – его руки дрогнули, – и никогда "мамой".

Он потерся щекой о ее плечо.

– В мыслях она, прежде всего – актриса. Поэтому так и называю, – сказал он. – Она любила, когда к ней относились, как к кинозвезде, а не как к чьей-то матери. И родила меня, потому что отец хотел иметь сына. По иронии судьбы, осталась для меня обожаемой, очаровательной молодой мамочкой, которая все делала правильно. Фильм "В поисках будущего"... Помню – день за днем потрясающее, захватывающее шоу. Я – в школе тогда учился – после уроков хватаю такси и домой, чтобы не пропустить. Тогда еще не было видаков.

Она дотянулась до его ладоней губами, поцеловала. – Дорогой, я хочу, чтобы ты знал – мне ты можешь рассказывать все.

Он лежал тихо, почти не шевелясь. Спросил:

– Что ты имеешь в виду?

Она повернулась. Он объятий не разжал. Приникла к нему. Он внимательно смотрел на нее в полумраке. Поцеловав его в кончик носа, она сказала:

– Мой милый, маленький, разве есть что-то, о чем ты не можешь мне рассказать?

Он смотрел на нее.

– Я считаю, нет ничего постыдного в том, что касается тебя, – продолжала она. – Я все пойму. Ты это знай.

– Слушай, о чем это ты?

– Доктор Пальм... – сказала она.

Он проглотил комок в горле:

– Пальм?

Она кивнула:

– Ты что... считаешь... я лечусь у него?

– А разве нет? – спросила она.

Посмотрев на нее внимательно, покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Я в его услугах не нуждаюсь. Ни раньше, ни сейчас. И ни в чьих других. Почему ты так решила? Однажды тебе рассказал про то, что услышал в лифте. Поэтому?

Она кивнула:

– Мне показалось странным, что он говорил в лифте про Эдипов комплекс, там был еще кто-то. А ты услыхал.

Он улыбнулся. Перевел дыхание.

– Но так было на самом деле, – сказал он. Улыбка во весь рот. – В жизни случаются невероятные совпадения.

Она прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо. Засмеялись легко и спокойно.

– Ах, дорогой мой, не сердись. Прости! Ничего другого я в виду не имела. Поверь мне! Господи, какая же я... Это послужит мне уроком. Я была совершенно уверена...

Они целовались, прижимаясь друг к другу. Фелис соскочила с кровати.

Он смеялся, обнимая ее. Задержав дыхание, выдохнул с шумом.

– Господи, Кэй! А я никак в толк не мог взять, о чем это ты?

Они катались на катере вокруг Манхэттена.

Она ерошила его волосы.

Он вручил ей подарок от "Тиффани", завернутый в голубую бумагу цвета его глаз. Филигранной работы сердце на цепочке. Большое золотое сердце. Изумительно выполнено.

Она ему – два килограмма желейных мармеладин, ароматных, вкусных и ярких-ярких. "Душистый горошек".

Позвонил Сэм:

– Как поживаете?

– Прекрасно. А как вы?

– О'кей. Уезжал в Аризону. Брат скончался.

– Примите мои соболезнования.

– Н-да, вот так. Что поделываете? Какое несчастье с вашим приятелем, Широм. Поневоле начнешь задумываться, не роковой ли этот дом?

– Вряд ли, – заметила она.

– Послушайте, а я, пока был в отъезде, все размышлял над тем, что вы сказали. Я о мемуарах. Решил, отчего не попытаться. Объединю оба принципа: развлекая – поучать и поучая – развлекать. Веселенькая будет книжица, а?

– Прекрасно, Сэм! Просто очень хорошо, – сказала она. – Рада. Правда. Уверена, получится. Ах, как здорово.

– Спасибо на добром слове. А я тоже надеюсь. Кое-что уже набросал. Как это у вас там называется? Глава номер один, так? Не хотите взглянуть?

Она вздохнула.

– Знаете, я ведь имею дело в основном с беллетристикой. Вроде бы не по профилю. Хорошо, присылайте, верней, оставьте в швейцарской. Я покажу другому редактору. Думаю, он отнесется с полной ответственностью и даст объективную оценку.

– О'кей... Спасибо. Годится. Буду вам весьма признателен. В каком виде? На машинке?

– Да. Через два интервала и, пожалуйста, чтобы не слепой шрифт.

Она сообщила об этом Питу, как только тот появился у нее. Он пришел поздно. Сказал, что неполадки в программе. Пришлось повозиться...

– Интересно получится, должно быть, – откомментировал он новость, опускаясь рядом на край кровати.

Она уже лежала.

– Возможно, узнаю в конце концов, что там было между ним и Теа Маршалл.

Он стал развязывать шнурок на сникере. Фелис мешала, играла со шнурком, решив, что с ней забавляются.