Чтение онлайн

Она поиграла кинжалом, словно еще размышляла, стоит ей порезаться или нет.

– Что ты хочешь сделать со всеми нами?
– перепуганный Амброзио забился в резное кресло стоявшее в углу и настороженно наблюдал за ней своими хитрыми свиными глазками.
– Что он хочет сделать?

– Хотите, я позову его, и вы спросите сами, - предложила Аллегра.
– Вы боитесь его, хоть и не верите. Вот он венец неверия, вы испытываете страх перед тем, существование чего отрицаете.

Она собралась уйти и вдруг резко обернулась, услышав шаги невидимого провожатого у себя за спиной, и я тоже слышал, хоть и боялся признаться в этом даже самому себе.

– Ты не сможешь держать нас в страхе вечно, - промямлил монах ей вслед, едва она отвернулась.

– Я и не собираюсь, - Аллегра снова продемонстрировала ему кинжал, рискованно приблизившийся к ее запястью.
– Вечность это ведь долго. Вы же не думаете, что я дам вам возможность так долго жить.

А потом ее черный шлейф заструился по полу за ней, как змея. Или еще вернее как опасный драконий хвост. Я едва успел отпрянуть от двери и запрыгнуть на первую балюстраду, чтобы не попасться ей на глаза. Наверняка, она чувствовала, что я за ней следил и все же, соблюдая этикет, я не должен был позволять ей об меня спотыкаться.

ПРИГОВОРЕННЫЕ И ЖЕРТВЫ

Вечером я последовал за ней в кабак к нечисти. Темно-синяя накидка Аллегры была, как маяк, а кругом нее то здесь, то там выныривали странные существа. Было необычным видеть их прямо на улицах города среди людей, но она будто их притягивала. Они бежали именно за ней, а не ради проказы, но приблизиться близко или потрогать ее опасались, будто она подобно солнцу притягивала их, но могла обжечь при более близком контакте. Это неспроста. Невольно я заинтересовался ею еще больше.

Она указывала своими изящными руками на тех, кого следует казнить за колдовство, а сама изучала черные книги и развлекалась в компании сверхъестественных существ. Я заглянул в окно кабака и заметил, как она целовала кого-то, прячущегося во мгле. Или это было просто тень. Мне наверняка мерещиться. Я отогнал попрошайку, который начал приставать ко мне под окнами кабака. Это оказался гном. Он рассмеялся и пообещал, что при следующей встрече проявит ко мне такую же щедрость, какую я сейчас проявил к нему. В ответ на что я весьма невежливо выругался и тут же пожалел об этом. Человек моего положения должен вести себя с большим достоинством. Инквизитор должен внушать людям страх и почтение, а не ругаться, как пьяный сапожник. Только как бы я себя не вел, а к моей персоне люди редко проявляли уважения. Поэтому я привык вести себя, как хулиган и с моих губ часто срывались крепкие словечки даже тогда, когда я сам этого не хотел. Привычка! От нее уже не избавишься.

Только рядом с Аллегрой я старался проявлять как можно больше учтивости. Теперь я не воровал на балах у очарованных мною дам драгоценности, которые мог бы подарить ей, а срывал их с шей осужденных на казнь аристократок. Еще я снимал ожерелья и кольца с трупов казненных и приносил их моей госпоже. Как ни крути, а Аллегра стала именно моей госпожой, а не подругой. Я служил ей и ни на что не жаловался. Даже на то, что мое скромное жалованье в инквизиции забирает она. Она сказала, что теперь я могу не воровать, а отнимать у прохожих все, что захочу. И в этом была права. Положение инквизитора мне это вполне позволяло. И ни мне одному, а им всем. Мы конфисковывали все лишнее в пользу бога, а все что казалось нам опороченным или проклятым, мы очищали прикосновением своих довольно загребущих рук. Если б я не успел обчищать трупы казненных раньше других, то Аллегре приходилось бы поторапливаться самой.

Мы с ней часто ходили по темницам якобы из необходимости допросить обвиняемых, но на самом деле моя спутница останавливалась лишь у тех камер, в которых по ее мнению хоть что-то поблескивало: колечко, цепочка, золотая пряжка. Одним словом все, что имело хоть какую-либо ценность.

Только один раз она склонилась к приговоренному, у которого все уже отняли. Это был весьма привлекательный юноша, кости которому раздробили испанским сапогом. И, несмотря на это, он сохранил некую стать. Я даже приревновал ее, когда услышал, что он шепчет, как она похожа на ангела, и какие белые крылья мерещатся ему за ее спиной. При том состоянии, в каком он находился, ему вполне могло показаться. Хотя я тоже изредка слышал за ее спиной шелест крыльев, только не понимал, откуда он берется.

– Пойдем, Аллегра, его завтра казнят, - поторопил ее я.

Но она не спешила. Мысленно она резко одернула меня, сама напомнив, что этот юноша завтра умрет. Это как раз то, что ей нужно. Он уже скоро отправится на тот свет. Кто лучше него может исполнить ее поручение.

– Передай моему брату...
– и она склонилась к решетке, чтобы прошептать то, что я не расслышал.

Поручение? Меня это изумило. Можно ли дать поручение тому, кто уже утром отправиться на тот свет и сможет донести весточку до ее мертвого брата. Я думал, что братом Аллегры является Франсуа, но, скорее всего, ошибался. Она вроде обмолвилась когда-то, что вся ее семья давно мертва. Тогда кто же такая была Аманда?

Не мне судить об ее родственных связях, к тому же когда речь заходит о сверхъестественных существах, то родство может оказаться вовсе и не физическим, а происходить от более глубокого духовного уровня. Для меня все это лишь теории и философия, а для них суть их существования. Для Аллегры и ее сверхъестественной компании, в которой я оказался как будто лишним.

Из высокого арочного окна я наблюдал за тем, как казнят того юношу, с которым она говорила вчера. Он искал взгляд в толпе ее, но ее не было. Наверное, он решил, что она ему приснилась. Но на том свете это уже будет неважно.

Я затаился в одной из угловых башен здания инквизиции. Здесь было просто и тепло, несмотря на давно не топившийся камин. В нем осталась одна зола, но, по моему мнению, он вполне годился на то, чтобы сжечь в нем ведьму. Лишь одни его огромные размеры и сцены страшного суда, выбитые рельефом по его краям, намекали на требование о жертве.

Отверстие камина как будто само приглашало войти, и Аллегра легко проскользнула через дымоход, как эльф с золотыми волосами, ни зола, ни сажа не прилипли к ее коже, когда она оказалась в зале. Она любила так развлекаться, бродила по крышам, легкая, как облачко, а потом проникала через дымоход в чужие дома и брала там, что хотела. Должно быть, Аманда научила ее этому. Я вспомнил, что в первый раз увидел ее играющей на крыше, как если бы она жила прямо там.

– Когда император волшебной империи, наконец, объявится, она встретит его прямо на крыше еще до того, как он приземлиться на землю с небес и начнет наносить визиты, - объяснила мне Аллегра.
– Ей очень хочется его побыстрее увидеть. И она сильно завидует тебе, потому что ты уже его видел, и был так благосклонен к тебе, что даже снизошел до разговора.

Я видел все немного в другом свете, но промолчал. Аллегре пришлось стряхнуть с юбок золу прежде, чем ступить в зал. Она не хотела, чтобы следы ее пребывания в камине остались на паркете, и кто-то здесь начал в панике искать дьявола. Пламя свечей слегка заколебалось, когда она приблизилась ко мне.