Чтение онлайн

Первый день, проведенный в Дувре, был тяжелым. Но не менее тяжелыми были еще две недели, которые они там провели. Эмили каждый день закатывала истерики, ругалась с сестрой, мужем, служанкой, потом опять рыдала и впадала в апатию. Она совсем перестала следить за собой, целыми днями бродила по дому с распущенными волосами и в одной ночной сорочке. Ее муж пытался, было, вразумить ее и привести в себя, но это ему плохо удавалось. Если Эмили и начинала его слушать, то тут же спрашивала, когда они уедут из города. А уж потом все начиналось сначала.

Кэролайн не обращала на свою сестру никакого внимания, видимо, убедившись в ее непроходимой глупости раз и навсегда. Она занималась привычными делами, ворча, что ей некогда обращать внимание на идиотские истерики, которые закатывает ее сумасбродная сестричка, тем более, что ничего нового она не услышит.

Дэзи пыталась вести себя, как обычно, но это было очень трудно сделать. Ее никто не поддерживал. Мать попеременно рыдала, вопила и бродила по дому как привидение. Отец сначала утешал жену, но это вскоре ему порядком надоело, так что все дни напролет он пропадал в городе, ходил на пристань, пытаясь найти хоть какое-нибудь средство для передвижения. За две недели он совершенно вымотался от переживаний, нервов и очень похудел.

Девушка целыми днями смотрела в окно, хотя то, что она видела, не могло вернуть ей хорошее настроение и внушить хоть какую-нибудь надежду на улучшение ситуации. Ей хотелось зарыдать и забиться в истерике от невозможности что-либо изменить, но пример матери отбивал всякую охоту. На что будет похож этот дом, если в нем появятся уже целых две истерички, вместо одной?

Спустя четырнадцать дней пребывания в Дувре, отец пришел с пристани в очень возбужденном состоянии. Он нервно потирал руки, глаза его горели под спутанными волосами, падающими на лоб.

— Я нашел средство передвижения. Его хозяин согласился довезти нас до ближайшего населенного пункта. Правда, мне пришлось отдать ему все деньги, что у нас были.

Эмили впервые за много дней оживилась:

— Мы уедем отсюда? — спросила она.

— Да, дорогая.

— Когда?

— Завтра на рассвете.

— Боже мой, боже! — ахнула женщина, — нам нужно собирать вещи. Дэзи, ты слышишь? Завтра мы уедем отсюда! Господи, ты услышал мои молитвы!

— Скорее всего, ему надоело выслушивать твои вопли, — пробормотала Кэролайн себе под нос, тихо, так что ее никто не слышал. Но так уж она была устроена.

Эмили схватила дочь за руку и потащила наверх, став вдруг необычайно деятельной и энергичной.

У Дэзи даже слезы на глаза навернулись от облегчения. Слава богу, все позади! Уже завтра они будут далеко от этого гиблого места и окажутся в безопасности. Нет ничего приятнее столь восхитительной новости.

— Мисс Рэйли, — продолжал Генри, глядя на свояченицу, которая осталась в комнате одна, — вам тоже нужно собираться. Берите немного вещей, чтобы не перегрузить судно.

— Я не поеду, — заявила Кэролайн.

Мистер Вайз вытаращил глаза:

— Как? Почему?

— Зачем? — женщина пожала плечами, — это мой дом и я не собираюсь его оставлять. Я родилась в нем, в нем и умру.

— Но мисс Рэйли…

— Я сказала: "нет", — отрезала Кэролайн, направляясь к двери, — я уже взрослая женщина и могу сама позаботиться о себе, спасибо.

Генри ничего не оставалось, как принять это к сведению. Мисс Рэйли была особой решительной, и ее невозможно было сдвинуть с выбранной позиции, которую она избрала. Сказывалась кровь, с этим ничего нельзя было поделать. Впрочем, упрямством было в той или иной мере подвержено все семейство Рэйли, во всяком случае, те, кого знал мистер Вайз. Некоторые признаки он начинал замечать и в собственной дочери, правда, это проявлялось довольно редко, но все же проявлялось.

До поздней ночи в доме продолжалась суета. Дэзи уже давно не видела свою мать столь оживленной. Ее горя и апатии как не бывало. Она активно собирала вещи и даже при этом что-то напевала себе под нос. Хорошее настроение было и у Лиз, она сияла.

Генри с трудом смог уговорить их лечь спать.

— Нам придется рано вставать, — увещевал он женскую половину семьи, — мы должны хорошо выспаться.

Дэзи послушалась и отправилась к себе. Она ощущала в душе необычайный подъем. Неужели, все закончилось? Следовало возблагодарить за это Бога.

Наутро девушку разбудили громкие рыдания матери. Вскочив с постели, Дэзи выбежала в коридор, путаясь в подоле длинной ночной рубашки. Что случилось? Эта мысль сразу возникла в мозгу и даже воспоминания о вчерашнем не могли ее выгнать. Они уезжают из Дувра, возвращаются домой. Почему же мать так громко плачет?

Вбежав в комнату родителей, девушка резко остановилась, словно налетела на стену. Сперва она увидела Кэролайн. Лицо у тетки было угрюмым. В руке она держала грязный, потертый чепец, который совсем недавно стащила со встрепанной головы. Столь же старый капот был неимоверно засален.

— Что произошло? — спросила Дэзи.

Ее сердце упало в пятки.

Кэролайн молча указала подбородком куда-то вперед. Девушка обернулась и увидела следующую картину.

В спальне на кровати лежал ее отец, но больше ничего обычного в увиденном не было. Во-первых, лицо его было красным, и это был не простой румянец, краснота была нездоровой. Во-вторых, он тяжело дышал, с присвистом, постанывая сквозь зубы, и при всем том был в забытьи. Около него стояла Эмили и рыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи вздрагивали. Каштановые волосы были не прибраны и рассыпались по спине и плечам.

Дэзи поняла все за какую-то долю секунды. Это была бубонная чума, и она поразила ее отца. Он болен.

— Мы заразимся от него и умрем, черт побери, — сказала Кэролайн, — я же говорила, что ни к чему бродить по городу. Нужно было сидеть здесь — и все было бы в порядке.

Дэзи судорожно вздохнула, признавая правоту ее слов и хотела подойти к матери. Но тетя удержала ее за руку:

— Не ходи туда. Тебе вовсе необязательно болеть этой гадостью. Слыхала, от нее умирают? Лично я собираюсь запереться на третьем этаже и не выходить, пока все не закончится.