Чтение онлайн

— А как насчет прабабушки и прадедушки? — спросил я.

— Пока прибережем их, — сказала Ро, заговорщически подмигивая.

— Ты ведь не собираешься ставить эксперименты на членах семьи?

Она кивнула.

— Мы займемся Робертом и Эмилией, только когда широко опробуем этот метод. Мики, мне пора немного вздремнуть. Вот только отдам кое-какие распоряжения кайлететам и оннесам и пойду к себе. А с тобой давно жаждет поговорить Вильям.

— А он не станет ворчать, что я отрываю его от дела?

— Не думаю. У него вроде бы все идет гладко.

Ро крепко обняла меня и встала с кровати. Все, иду на боковую. Вряд ли мне сегодня что-нибудь приснится…

— И голоса из прошлого не будут взывать к тебе?

— Хотелось бы верить.

Вильям выглядел усталым, но умиротворенным и довольным собой. Он сидел в центре управления лабораторией, фамильярно похлопывая мыслителя по корпусу, словно они стали закадычными друзьями.

— Я не нахвалюсь этим парнем, Мики. Настроил все так, что комар носа не подточит. Теперь никакому квантовому жучку не разгрызть мою установку. Дестабилизирующие насосы, после модернизации, тоже перешли под его контроль. Он предчувствует любое колебание и тут же корректирует приборы. Все почти готово. Мне осталось отрегулировать насосы на полную мощность.

Я попытался изобразить на своем лице энтузиазм, но без особого успеха. Слишком много событий обрушилось на меня: сокрушительное поражение в Порте Инь, предстоящее заседание Совета, успех Ро с первыми несколькими головами…

Мне было совершенно ясно, что события принимают скверный оборот. В то время как Томас из кожи вон лез, убеждая Совет отказаться от публичной порки, меня, бог весть зачем, понесло в эту лабораторию, полностью отрезанную от внешнего мира, в которой Вильям уже ликовал, предчувствуя свой скорый триумф. Вильям, видимо, уловивший мое настроение, потрепал меня по ладони.

— Да брось переживать! Ты еще совсем молодой, всякий в таком возрасте может сесть в лужу.

Лицо мое перекосилось от гнева, постепенно сменившегося непередаваемой досадой. Я отвернулся, чувствуя, как слезы ручьем побежали по щекам. Вильям выразился со своей обычной прямотой. Особая деликатность не была ему свойственна, а я сейчас, как никогда, нуждался в деликатном собеседнике.

— Ну спасибо, утешил!.. — пробурчал я.

Вильям продолжал похлопывать меня по ладони, пока я не отдернул руку.

— Ну, извини, если я сболтнул лишнее, — сказал он. — Я никогда не боялся признать свои ошибки. Иногда они меня тоже бесят, и я настойчиво твержу себе, что всегда должен поступать правильно. Но мы не для этого сюда спустились. Правильность — не для нас. Правильность — это смерть, Мики. Мы здесь для того, чтобы учиться на ходу. И ошибок нам не избежать.

— Благодарю за лекцию, — сказал я, посмотрев на него почти враждебно.

— Я на двенадцать лет старше тебя. И сделал в двенадцать раз больше серьезных ошибок. И что? Думаешь, я стал спокойнее относиться к своим промахам? Ясно как Божий день: когда на тебя сваливается такая ответственность, просто невозможно не сесть в лужу. Но — черт возьми! разве от этого легче?

— Не думаю, что это была ошибка, — возразил я. — Скорее, меня предали. Президент повела себя бесчестно и очень коварно.

Вильям откинулся назад в кресле и недоверчиво покачал головой.

— Твои рассуждения — для простачков, Мики. А на что ты, собственно, рассчитывал. Что такое политика, по-твоему? Насилие и ложь!

От этих слов я распалился еще больше:

— Нет, Вильям! Смысл политики совсем в другом. Люди считают, что мы запутались, устроили из нее черт знает что.

— Не понимаю тебя.

— Политика — это искусство управления и взаимодействия. Она предполагает обратную связь. Политические структуры — это направляющая сила общества. Но, кажется, здесь, на Луне, об этом забыли. Смысл политики — в управлении большими группами людей. Не важно, в хорошие они живут времена или в плохие, понимают благо или нет. „Обойдемся без политики!“ Ты рассуждаешь как простачок, Вильям. — Я гневно потряс кулаками в воздухе. Ты все равно никуда не уйдешь от политики. Никому этого не дано… — Я смолк, мучительно подбирая метафору. — Это все равно что отказаться от словесного общения между людьми или правил хорошего тона.

— Спасибо и тебе за лекцию, — буркнул Вильям, но достаточно беззлобно. Вместо ответа я с размаху врезал кулаком по столу. — То, о чем ты сейчас говорил, давно муссируется по всей Луне. Согласен: община Таск-Фелдеров вводит нас в искушение. Но по мне лучше никогда не становиться политиком или администратором. Мне чуждо понятие породы, Мики. Я не имею в виду тебя. Это понятие, возникшее на Луне, всегда отравляло мне жизнь. И Совет, в нынешнем составе, лишь укрепляет мои убеждения. И что ты с этим поделаешь? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Возможно, со временем у меня прибавится мудрости, и я стану гораздо лучшим… администратором и политиком.

Вильям иронически улыбнулся.

— Ты хочешь сказать, более хитрым? Более искушенным в этих играх?

Я покачал головой. Нет, речь шла вовсе не о хитрости и умении играть по правилам, навязанным Таск-Фелдерами, а о моральном превосходстве, об этических ограничениях, о законности, наконец.

— А пока готовься к худшему, — продолжал Вильям. — Они отрежут нас от всех ресурсов, вынудят другие общины отказаться от помощи нам. Возможно, преданные анафеме, мы все-таки выживем и даже сумеем заключить какие-то сепаратные сделки внутри Триады.

— Но это очень… опасно, — сказал я.

— А что нам еще останется? Наши деловые интересы распространяются на всю Триаду, мы обязаны выжить.

— Температурная устойчивость нарушена, — раздался с платформы мягкий голос К.Л.

— Доложите подробнее! — приказал Вильям, подскочив в кресле.

— Незнакомый прежде эффект вызвал ротацию температуры в новой фазе. Температура ячеек в настоящее время неопределима.

— Что это значит? — спросил я.