Чтение онлайн

Возле ворот тем временем царило самое непринуждённое веселье, центром которого был гном — с самым серьёзным видом доказывавший потешающейся толпе людей, что он лично только что завалил 98 орков и ещё одного тролля, и единолично спас этим самым Город Людей. И поэтому он настаивал на увековечивании своей воинской доблести и примера для подрастающих поколений — в виде небольшой статуи в центре Города. Маленькой — всего лишь в натуральную величину, т. е. на два пальца… или лучше — на локоть повыше тролля. Но непременно — из чистого золота. Из толпы раздавались недоверчивые возгласы, которые только сильнее его раззадорили — и Грахель принялся в лицах изображать, как он наносил двадцать восьмой или тридцать девятый удары, успевая изобразить в лицах как себя в бою, так и противника, да ещё парочку зрителей, в число которых непременно попадал и староста. Зрители просто покатывались со смеху, староста злился, но не мог ничего сделать — ибо кумиром для сердец людей в это время, бесспорно, являлся Грахель.

— А он забавный! — улыбнулась Миралисса, на щеки которой наконец вернулся румянец. — Вот только…

— Не слишком серьёзный? — подхватил Дон, продолжая аккуратно поддерживать эльфийку за талию, и будучи не в силах её отпустить. — Это всего лишь видимость, маска. На самом деле он очень умён, и то что он делает сейчас — вовсе не лишено смысла.

— Дай-ка я сама догадаюсь. Грахель пытается помочь людям разрядиться, выпустить пар, излить наружу ярость схватки, будоражащей кровь — чтобы эти эмоции не выплеснулись бесконтрольно, на кого попало, например, на некую незваную гостью — эльфийку…

— На прекраснейшую воительницу, воплощение детских сказок и грёз, появившуюся как по волшебству и спасшую нас всех! — произнёс Дон, с прежним восхищением глядя на неё.

Миралисса немного покраснела, хотя эти слова ей были очень приятны. Тем более что особое выражение, с которым человек произнёс эту фразу, не давало возможности ни на миг усомниться в его искренности.

— Так уж и спасшую…

— Спасшую. Несомненно. Без тебя нас всех ждала бы смерть — в лучшем случае. Ты появилась, как виденье…

— Ух ты, да ты ещё и менестрель!

— Немного. Мне… это просто нравится. Но иногда и в бою полезно — как, например, сегодня.

— Потрясающая баллада. Но мне показалось, она немного…

— Неокончена?

— Да.

— Ничего удивительного. Я не пропел последний куплет… Потому что не смог — он опасен. Это песнь воина, погибающего в безнадёжной, неравной схватке, и песнь может придать бойцу сил и неуязвимости — неведомым образом совпадая с неким ритмом, лежащим в основе…

— Я понимаю, о чём ты… Я слышала этот ритм, эту мелодию. Но если песнь помогает, чем опасен последний куплет?

— Потому что это песнь воина погибающего. И после последнего куплета сложно остановиться, остаться здесь… Постой, ты сказала… Ты слышала?

— Да, это было…

Миралиссу прервал звук рога, внезапно раздавшийся у ворот… вернее, у того места, где они были. Люди испуганно замолчали, обернулись на источник шума — и вздрогнули. Перед ними смело возвышалась фигура главнокомандующего в сверкающих доспехах. Шлем полностью скрывал его лицо, и следов недавнего видно не было — лишь глаза мертвенно мерцали сквозь прорезь шлема. Правую руку орк держал на рукояти ятагана, готовясь в любой миг его выхватить, левая была заведена за спину.

— Эй вы! — обратился он к молчаливым защитникам. — Мы пришли спасти вас от тирании — поэтому, чтобы избежать ненужных жертв, предлагаю решить дело в поединке — один на один. Побеждаю я — и все люди смогут уйти из Города, целыми и невредимыми, побеждает ваш боец — мы уходим и никогда больше не возвращаемся. Что скажете?

— Иди сюда, я тебя сейчас вобью в землю! — закричал гном, пытаясь вырваться из рук соплеменников и схватиться с орком. Не обращая на него никакого внимания, орк обратился прямо к старосте, мгновенно сообразив, кто здесь главный:

— Или вы боитесь? Тогда мы согласны признать Вас побеждёнными, и разрешим людям покинуть Город!

В глазах старосты зажёгся интерес — какое-то время он всерьёз обдумывал это предложение, но тут взгляд его упал на Дона, и в нём зажглась искорка ненависти.

— Мы будем сражаться! — патетически воскликнул староста. — Сражаться с тобою будет Дон!

Дон, явно не ожидавший этого, вздрогнул, но тут же твёрдо отвечает:

— Я готов!

— Может быть, лучше попросить старосту, чтобы он отправил на бой Грахеля? Ведь ты еле на ногах стоишь, ты ещё в себя не пришёл! — одними губами спросила его эльфийка.

— Отказаться от поединка — бесчестье, — гордо поднял голову человек.

— Но он тебя убьёт!

— Не убьёт. По двум причинам. Во-первых, это сражение не столько за Город, сколько за твою жизнь…

— Но ведь он обещал отпустить…

— Людей. Только людей. Да и — не верю я обещаниям орка. Они и своих сородичей обманывают. Держат слово лишь в том случае, если оно заверено в трёх экземплярах в присутствии орков со странной должностью — «магвокат». А здесь я таковых что-то не вижу.

— А во-вторых?

— А во-вторых — кишка у него тонка — меня убить, — громко, чтобы всем было слышно, ответил Дон, и негромко, только для неё, добавил:

— Не беспокойся. Всё будет хорошо.

И Миралисса ощутила: он ответил бы точно так же, идя в одиночку против целой армии, или на поединок с драконом, или — на верную смерть. Лишь бы только она меньше волновалась.

Дон твёрдым шагом направился прямиком к орку. Толпа расступилась перед ним, но люди одаривали его в основном молчанием и сочувственными взглядами. Мало кто верил в победу, лишь гном, ставший неожиданно тихим и молчаливым, глядел на Дона с надеждой, да Миралисса — с мольбой, закусив бледную губу.

Дон вышел за пределы защитной стены и остановился в пяти шагах от орка, как и следовало согласно правилам поединков — на расстоянии чуть большем, чем нужно для надёжного удара копьём. Спокойно выдержав мрачный, тяжёлый взгляд орка, человек бесстрастно предложил:

— Ну что, может, начнём?

— Начали! — зарычал орк, резко выбросил из-за спины левую руку с зажатым в ней комком багрового пламени — и швырнул этот комок в Дона. Тот отреагировал моментально, совершив фантастический прыжок назад, жалом копья сбивая налетающий со скоростью ветра огонь. Огонь отлетел назад, кружась в быстром вихре, потом вновь, ещё быстрее, рванулся к Дону, ещё удар — отбит; огонь ускорился ещё, отбит — отбит — не отбит! Огонь врезался в грудь Дона — во всяком случае, так показалось всем наблюдателям со стороны, и бессильно расплылся пятном по защитному куполу, внутрь которого какой-то неуловимой долей мгновения ранее Дон успел влететь. С проклятием Дон сдёрнул с себя нагрудник, с которого уже срывались капли расплавленного металла, и, обжигаясь, отшвырнул его в сторону.