Чтение онлайн

Это естественная тактика боя гномов, от которой сложно отвыкнуть, ибо гномы в бою больше всего полагаются на свою огромную силу, – думал Дон, с сожалением наблюдая краем глаза за гномом, и кусая губы от бессилья чем-либо помочь ему.

После очередного отвода удара гном попытался заплести оружие противника своим, лишив его подвижности. Но орк понял замысел гнома и принял игру — перехватив второй рукой булаву и повернув её горизонтально, на уровне гномьей шеи, вдавил её вместе с гномом в стену. Гном бросил молот и вцепился в булаву, напрягая все силы, чтобы не позволить задушить себя — и началась силовая борьба.

Высокий наконец-то сократил дистанцию, обрушивая на Дона каскад молниеносных ударов — и на такой дистанции копьё стало скорее помехой, нежели подмогой. После особого финта орк ударил сверху вниз, но Дон успел подставить копьё, ориентированное горизонтально и удерживаемое двумя руками над собой. Ятаган орка впился в древко копья и орк навалился на него всем своим весом, чтобы разрезать его, как кусок хлеба ножом. Копьё опускалось всё ниже, дрожащее чёрное лезвие приближалось к человеку всё ближе… Не желая смотреть на истекающего от злорадного предвкушения орка, Дон отвёл взгляд в сторону. Но там тоже не было ничего утешительного — его взору предстало печальное положение гнома, которому рукоять булавы уже впилась в шею, и группы орков, которые, также употребив содержимое сосудов, спешили к воротам…

Дон обречённо закрыл глаза.

Внезапно до его слуха донёсся короткий свист и два глухих удара. И Дон ощутил, что давление на его руки ослабло. Открыв глаза, он увидел, как нападавший на него орк оседает на землю со стрелой в груди. То же самое произошло и с орком, душившим гнома — стрела попала ему в шею. Но лавина атакующих орков продолжала нестись к воротам, они уже были в нескольких шагах от цели…

Свист, свист, свист!

Из-за спины Дона взвился сплошной поток стрел, пролетавших иной раз совсем близко — одна зацепила волосы, другая холодом обдала щёку… Одно биение сердца — и поток стрел неожиданно иссяк, будто его и не было. Но и атакующих, стоявших на ногах, тоже не осталось. Они лежали на земле. Пронзённые стрелами. Все.

Дон медленно обернулся. За его спиной, в десяти шагах стояла эльфийка, и весь её вид выдавал как внутреннее благородство и достоинство, так и говорил о предельной степени усталости. Принцесса так и не выпускала лук из рук, и в её глазах светилось тревожное ожидание:

Как отреагируют эти странные люди на моё незваное появление в Городе Людей? Неужели так же, как эльфы — очень не любящие незваных гостей?

Дон ободряюще улыбнулся ей, но боковым зрением он увидел лицо старосты — и улыбка на устах погасла. По выражению прищуренных глаз старосты Дон ясно понял, что его отношение к эльфийке не самое дружелюбное. А лицо человечишки, что-то шепчущего на ухо старосте, излучало неприкрытую ненависть.

Интересно, почему? – задал Дон сам себе недоуменный вопрос. — Ведь она спасла наш Город, кем же надо быть, чтобы быть этим недовольным?

Но сейчас было не до поисков ответа. С тревогой он заметил, что староста поднимается со своего места, желая что-то сказать… Для размышлений времени не осталось, и Дон решил действовать первым. Он быстро преклонил перед эльфийской принцессой колено, и, восхищённо глядя на неё как на самое прекрасное чудо, как на сказку, неожиданно ворвавшуюся в жизнь, во всеуслышание произнёс:

— Добро пожаловать в Городом Людей, о несравненная! Мы крайне признательны Вам за помощь! Будьте нашей гостьей!

Остальные люди также поспешили преклонить перед неожиданной спасительницей колени. Гном даже упал на оба колена и принялся неистово ей кланяться. Только староста молча нахмурился и какое-то мгновение помедлил. Но поделать он ничего не мог — ритуальная формула гостеприимства была произнесена в полном соответствии с традицией. И староста со своими опричными поневоле последовали общему примеру.

Принцесса обвела взглядом доброжелательные лица людей, и её душу буквально пронзил взор Дона, не скрывавшего своего восхищения ею. Эльфийка облегчённо вздохнула, улыбаясь ему в ответ.

Армия орков на мгновение замерла, не в силах принять и осознать гибель своих товарищей, уже, казалось бы, ворвавшихся в Город Людей. Все орки с ужасом уставились на убитых стрелами товарищей, как вдруг тишину разорвал отчаянный вопль Младшего Шамана, преисполненный животного страха:

— Там эльфийские лучники!

Этот вопль прозвучал на какое-то мгновение ранее властного рыка главнокомандующего:

— Все вперёд!

Но этот приказ, единственный, способный переломить ход сражения в пользу орков — так и остался невыполненным. Страх перед эльфийскими стрелами, усиленный впечатлением быстрой гибели товарищей, окончательно лишил войско боевого духа.

— Я не хочу умирать! Нас всех убьют! — раздавались среди оркской армии крики, звучащие всё чаще и чаще, всё громче и громче. Паника разрушила все остатки дисциплины в войске орков. Это уже было не армия, подчинённая единой воле, а хаотически мечущаяся толпа, в которой каждый был сам за себя. Особенно раздували беспорядок вопли Младшего Шамана, совсем потерявшего голову от страха:

— Они нас всех перебьют! Мы слишком близко! Нужно бежать!

Некоторые орки, бросив оружие, помчались в степь — куда глаза глядят, и их количество всё возрастало… В армии орков воцарился хаос. Главнокомандующего, пытавшегося перекричать толпу, и хватавшего за руки убегающих, не только никто не слышал — его никто и не замечал. Страх перед эльфийскими стрелами оказался столь силён, что затмил даже страх перед главнокомандующим. Те, кого главнокомандующему удавалось схватить, вырывались столь яростно и самозабвенно, что он не мог их долго удержать. Наконец он не выдержал и вцепился в горло Младшему Шаману, который ему представлялся чуть ли не главным виновником паники, охватившей армию — ибо Младший Шаман продолжал вещать:

— Спасайтесь! Спасайтесь кто только может!

Крик оборвался, но страх и ярость придали Младшему Шаману сил — он разжал захват на своей шее, и они вдвоём с главнокомандующим упали в траву и принялись кататься по ней, обмениваясь при этом ударами.

Старший Шаман в это время пытался сплести какое-то сложное заклинание, но довести его до конца так и не удавалось — мечущиеся орки, не видя перед собой ничего, кроме страха перед эльфийскими стрелами, то и дело натыкались на него, сбивая с ног. Старший Шаман довольно увесистыми ударами яростно расшвыривал мешающих ему орков, очищая вокруг себя пространство и начинал плетение заклинания заново, но ситуация повторялась. Наконец, после очередной неудачи, Старший Шаман понял, что ещё немного — и от армии никого не останется. Он выхватил из рукава небольшой жезл и бросил его вверх, где он и взорвался в ослепительной вспышке. Донёсшийся вслед за вспышкой резкий удар грома буквально пригвоздил всех к земле. Пользуясь возможностью, Старший Шаман не допускающим возражений тоном приказал: