Силь
Шрифт:
— Это мне дал один… одно… В общем, он… оно… с орками пришёл! Пришло. Такой невысокий, в чёрном плаще… И — подействовало! Но не совсем… У, проклятый обманщик!
— А как твой дядюшка планирует убедить людей? — вмешалась в допрос Миралисса, для убедительности поигрывая мечущимся вокруг руки ледяным облаком.
— Не знаю, — заныл от ужаса племянник, стараясь отодвинуться от неё подальше. — Оркский шаман ему поможет, точно! Он говорил дядюшке что-то о… говорил о…
Племянник вдруг дёрнулся, глаза его расширились от невыразимого ужаса. Он хотел что-то сказать, но не смог, лишь несколько раз судорожно сглотнул и застыл безвольной куклой в руках Дона. Дон уложил его на стол, приложил ладонь к шее.
— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал он. — Он… он мёртв.
Ладонь эльфийки тотчас же оказалась на груди племянника.
— Нет, — покачала она головой, подняв полные печали глаза на Дона. — Он не просто мёртв. Он — хуже чем мёртв. Это зелье… Проклятое зелье… Оно выпило из него не только жизнь.
— А что ещё? — потрясённо спросил Дон.
— Душу. — Миралиссу, прижавшуюся к нему, сотрясала крупная дрожь.
Седьмая глава
— Мы почти пришли. Вход на площадь — за тем поворотом, — Дон, держа эльфийку под руку, оглянулся и с некоторым раздражением добавил: — Грахель, дружище, ты не можешь двигаться чуть быстрее?
— Иду, иду, догоняю! — пробормотал гном, ускоряя движения своих коротких ножек.
— Мало того, что мы ждали, пока ты набьёшь свой мешок дополна, — всё ещё хмурился Дон.
— Это стратегические запасы продовольствия, — воскликнул гном, действительно пошатываясь под тяжестью навьюченного на него мешка.
— Как ты сказал — возьмёшь пару кусочков хлебушка на чёрный день? — подмигнул ему Дон.
— Конечно! — воскликнул гном, отдуваясь. — И пару-тройку фунтов колбаски, чтобы хлебушек таким пресным не казался. И копчёный окорок — чтобы колбаска казалась вкуснее. И немножко буженинки — для пикантности…
Дон молча развернулся и ускорил шаг. Гном плёлся позади, стараясь его догнать, и не прекращая бормотать:
— И свиной окорок — не пропадать же добру? И десяток жареных цыплят — чтобы им скучно не было. И небольшой бочоночек пивка — не оставлять же его?…
Гном выдохся и на некоторое время замолчал, набирая воздуха для новых словоизлияний.
— И это всё? — саркастически поинтересовался Дон.
— Как это всё?!
– восклицание гнома, успевшего перевести дух, сотрясло стены. — Как же это — всё? А КОМПОТ?!
Тут рассмеялись все, даже Миралисса. Дон с облегчением вздохнул и украдкой показал гному большой палец — радуясь, что предыдущая сцена, столь тяжко воспринятая Миралиссой, перестала стоять над её душою.
— Похоже, в харчевне просто ничего не осталось, — всё ещё смеясь, подлила масла в огонь Миралисса.
— Как это не осталось? — не выдержал гном. — Да там осталось… там осталось… Сейчас подумаю, что же там осталось — ведь должно было хоть что-то остаться-то…
Вдруг Дон резко остановился и поднял руку — и гном с эльфийкой так же замерли и замолчали, затаив дыхание. До них донесся шум бурлящей толпы, и чей-то голос, определённо усиленный заклинанием, что-то громко, но пока неразборчиво вещающий.
— Проклятье! — выдохнул Дон. — Похоже, мы опоздали. Там уже… началось.
— Но полдня ещё нет, — возразила эльфийка. Дон не стал спорить, эльфы вообще лучше чувствуют время…
— Значит, они начали раньше, — Дон проверил, легко ли меч выходит из ножен.
За поворотам их взорам открылись ворота, выводящие на площадь, возле которых стоял стражник с копьём — который, увидев приближающуюся компанию, взял копьё на изготовку. Дон размашистым шагом летел к нему, а Миралисса приостановилась — она явно видела этого человека где-то… И совсем недавно. Но где же? В харчевне? Вроде нет, это поздно… Во время схватки у ворот? Нет, рано…
Но я не могла спутать, – подумала она. — Люди друг от друга сильнее отличаются чем гномы или даже мы, эльфы… Это следует из их природы — скале нужны тысячелетия, чтобы измениться, реке — месяцы, а небу — достаточно нескольких ударов сердца… Вспомнила!
— Дон, подожди! — вскрикнула эльфийка без особой надежды, хорошо понимая, что ни один из её соплеменников и не подумал бы останавливаться, идя в бой, из-за возгласа вздорной женщины… Но Дон оказался из другого теста — он резко остановился и рывком обернулся к ней.
— Что случилось? — мягко спросил он, с бесконечной любовью глядя на Миралиссу, и она чуть не разомлела от одного этого взгляда, согревшего её, как солнышко в метель…
— Дон, я знаю этого человека, — Миралисса взяла себя в руки и кивнула на стража с копьём. — Он стоял на страже у… у Рассветной Башни.
— Что? — Дон побледнел. — Ведь это значит, что…
— Именно. Не казна и не винные подвалы им нужны, а нечто намного более ценное!
— Значит, так, — Дон быстро принял решение. — Может, ещё не поздно — поэтому вы с Грахелем сейчас пойдёте спасать Сильмариллы. Там нужен маг… без мага — их не взять. Я поставил ловушки, так что если камни на месте — будьте осторожны…
— А ты?
— А я — разберусь с этими, — Дон кивнул на беснующуюся позади толпу. — Люди эту кашу заварили — значит мне, человеку, её и расхлёбывать.
— Дон, я… боюсь за тебя. У меня так бывает, это предчувствие…
— Боюсь, иного выхода у нас нет. Не вешай нос, гляди веселее!
— Может, хватит вам обниматься? — подал голос гном. — Может, лучше посвятите меня, в чём дело?
Человек с эльфийкой нехотя разомкнули объятия.
— Миралисса, расскажи ему всё по дороге! И… береги себя, любимая!
— Ты тоже, любимый мой!
Дон плавной походкой двинулся в сторону стража, который с безумным блеском в глазах, не задавая никаких вопросов, замахивался копьём. Дон остановился, подождал, пока копьё не окажется в достаточной близости от него, выхватил меч и одним размашистым ударом перерубил копьё неподалёку от наконечника. Тотчас же нанёс стражу удар рукоятью в висок — не насмерть, но чтобы под ногами не мешался. Мягко, без стука опустил обмякшее тело стража на землю, но эта предосторожность оказалась явно излишней — никто из собравшихся на площади ничего не заметил, ибо был не в состоянии заметить. Дон понял это, лишь ступив на площадь, над которой повис угарный алкогольный аромат. В разных местах площади стояли бочки, из которых все желающие черпали пиво в любом количестве и чем придётся — кружками, вёдрами, горстями… Тут же раздавали различную снедь — как заметил зоркий глаз Дона, не взимая за это денег. По краям площади были на скорую руку установлены два помоста, наверху которых располагались трибуны, друг напротив друга — на одной из них соловьём заливался староста, на другой скучал орк. Впрочем, заливался староста бесцельно, ибо среди шума толпы из его речи улавливались лишь отдельные слова, которые почему-то на все лады подхватывались и распространялись толпой: