Чтение онлайн

— Их? А не твоя?

— Ну, у меня как минимум еще одна есть.

— Какая же это?

— Любить мою Сашеньку, мою Шурочку. До полного самозабвения. И до забвения всех змей мира…

И он опять опасно придвинулся. Но я его оттолкнула. Так, с элементом некоторого кокетства, честно говоря. Но что поделаешь… Вылезает это иногда откуда-то…

— Но послушай! Откуда ты знал пароль?

— Вчера твой отец назвал свою фамилию, и у меня в голове вдруг щелкнуло, откуда-то всплыла цитата из Музиля.

— Фамилию? А ты не знал?

— Я думал, что ты дочь Верницкого.

— Нет, просто я оставила фамилию бывшего мужа…

— Ну да, видишь, от каких недоразумений может зависеть жизнь…

— И что теперь?

— Теперь? Я думаю, предполагаю, что теперь я — проблема. Слишком много знаю. А проблему надо решать.

— А ты? Будешь сидеть и ждать, пока они тебя… решат?

— А что ты предлагаешь? Кирилл вот, правда, зовет присоединяться — у них там целое подполье.

— Подполье? Не может быть!

— Да. Он мне на многое вчера глаза открыл. Оказывается, среди психиартов растет недовольство их положением людей второго сорта в системе. Хотя все на них держится. Мало того, среди комитетских тоже есть недовольные. И они вроде как уже объединяются. Наша вечная проблема: реформировать систему можно только изнутри, но пока реформаторы добираются до уровня влияния, они в систему врастают… Змея глотает свой хвост.

— Да, это может продолжаться до тех пор, пока змея совсем себя не проглотит…

И так мы лежали и болтали обо всем на свете: о политике, истории, о том, почему наша страна попала в этот круг, и можно ли было этого избежать. Почему-то невозможно было поверить в смертельную опасность.

Но потом мы перешли к вещам еще более увлекательным. Саша стал излагать свою теорию про полигамных самцов. Свой ответ какому-то его коллеге со странным именем Чайник. Да, говорил Саша, заложено в нас стремление к созданию максимально большого числа генетических комбинаций. Но изредка бывает: встречаешь вдруг такого оптимального для себя партнера — и все замыкается на нем. Именно с ним надо побольше таких комбинаций создавать, они важнее для продолжения рода. Не до поиска других партнеров становится. Они уже не актуальны.

— Но в таком случае мы не выполним своего предназначения, если не нарожаем кучу детей? — спросила я.

— Придется, значит, нарожать! — заявил он, сверкая глазами.

Свою лекцию Саша сопровождал иллюстрациями — с потешно серьезной физиономией указывая невидимой аудитории на различные, невероятные, с его точки зрения, достоинства моего тела. А я смеялась.

— А уж смех этот звонкий! — тут же подхватывал он. — Опишем его формулой дельта икс, умноженный на зет, умноженный на эн… Как же не передать такую формулу потомкам?

И так бы мы, конечно, много до чего доиллюстрировались бы, но раздался телефонный звонок. Как же он может звонить неприятно, этот телефон… Только рассвело, и было понятно, что ничего хорошего он сообщить не может. Я съежилась на кровати. Саша снял трубку.

— Что, что? — он почти кричал. — Константин Сергеевич, вы уверены, что меня? И Сашу? Саша-то при чем? И много их?

Бросил трубку. Сказал:

— Одевайся скорей. У отца твоего нас искали. Но сейчас сюда явятся. Нам надо исчезнуть, и как можно скорее!

Натягивая рубашку, он подошел к окну, выглянул. И отпрянул. Задернул занавеску. Я тоже захотела посмотреть.

— Что, что там? — крикнула я. И попыталась подойти к окну. Но он меня остановил довольно резко. Взял за плечо. Развернул в сторону двери.

— Пришли за нами? — спросила я. Но он ничего не отвечал, только к двери меня подталкивал…

Положив трубку, я тут же бросился к окну. Поздно! «Космонавты» уже вовсю выгружались из своих черных воронков и группами по трое бежали к моему подъезду.

«Странно как, что они сначала к Сашеньке домой явились. Где же наружка, камеры где? Что, опять выпил кто-нибудь на рабочем месте? А камеры из строя вышли?»

Удивительно, какие мысли дурацкие в голову приходят под стрессом. Разве о том сейчас думать надо? До сих пор не перестроился, не понял, кто я. А пора бы уже осознать до конца: дичь я теперь, а охотники — враги мои.

«Сколько ж их тут?» — попытался я прикинуть. Человек двадцать-тридцать, не меньше. А то и больше. И все — на двух человек? Смешно! Да и Сашеньку считать за бойца, за штык, как в конторе любят говорить, нелепо. Да и сам-то я… «наган» в сейфе на работе опять оставил. А если бы и взял… Стрелок я еще тот. А «космонавты» небось все как один на «Ворошилова» сдают…

— Что, что там? — всполошилась, глядя на мое опрокинутое лицо, Сашенька. И устремилась к окну. Но я перегородил ей дорогу, мягко взял за плечо, повел к входной двери. Зачем ей это видеть, то, что за окном? Лучше не надо!

— Пришли за нами? — тихо спросила она.

— Мы сейчас через чердак попытаемся выйти, — сказал я. — В Москве теперь открытых чердаков, считай, и нет уже. Так что наш — редкий случай. Никто про него ничего не знает. Вот я там кое-какие лазы оборудовал. Выскочим наверх, а там дальше есть шанс по крышам уйти. Найдем потом Кирилла, может, он нас спрячет на время.

Сашенька кивнула сосредоточенно-серьезно, тряхнула копной золотых волос… И у меня опять сердце екнуло, до того это было красиво. Cовсем это любование было не ко времени. Но я не мог ничего с собой поделать.

Не стал я, конечно, Шурочке рассказывать, для каких надобностей я в былые достославные времена чердак использовал. Для чего там тайники и люки оборудовал, что (а иногда и кого) там прятал, чем занимался… Но, во-первых, это был не я. Ничего общего со мной нынешним! Я тому, себе тогдашнему, и руки бы нынче не подал… А во-вторых, достаточно, в общем-то, и во-первых. Но, в-третьих, времени для реминисценций совершенно не было.