Сказочник
Шрифт:
Ийлур настолько отчетливо представил себе, как его Эристо-Вет, его зеленоглазую красавицу сжирает смертоносное покрывало Шейниры, что к горлу подкатил горький комок.
«Да нет же, нет! Она не могла тогда погибнуть, просто не могла… Эристо-Вет не из тех, не из тех… »
Он в отчаянии вмазал кулаком по бездушной и холодной стене. И толку-то? Лишь кожу на косточках содрал.
В конце концов, даже если Эристо-Вет уцелела в Лабиринте Сумерек, ее убила болезнь, насланная пришлым народом. И ничего не изменить, вот что страшно и горько.
«Разве что ключ найти? Но он у темной жрицы, а где ее искать – одной Шейнире ведомо».
Дар-Теен выругался. Глупая записка, похожая на чью-то шутку… А он, как дурак, надеется – и это в то время, когда и жизнь-то подходит к концу!
Он устало закрыл глаза, представляя себе Эристо-Вет, живую и здоровую. Заныло сердце. Оно всегда болезненно сжималось, когда ее не было рядом, когда они расстались.
– Э, братец, да так и с ума сойти недолго, – пробурчал себе ийлур. И вздохнул, – найти бы того, кто подтер мне воспоминания. Уж я бы из него вытряс все… Все!
Еще через мгновение Дар-Теен невольно сжался в комок: заскрежетал ржавый механизм замка, заныли давно не смазываемые петли.
«Пришли, гады», – он прищурился на багровую полосу, появившуюся на полу.
Стало светлее, и привыкшие к темноте глаза заслезились. В камеру, бряцая легкими доспехами, ввалилось сразу четверо серкт – похожих друг на друга, черноволосых и черноглазых, с густым золотистым отливом кожи. Первый из них ткнул пальцем в Дар-Теена и что-то прокаркал на своем наречии – но ийлур больше не смотрел на них.
Его взгляд словно обрел собственную волю и прилип к скелету в углу.
Это был скелет элеана, и провалялся он здесь невесть сколько лет. В спутанной и запылившейся пакле волос ярко блестела крупная лазуритовая бусина, а рядом с черепом, на стене, было нацарапано: «Иди в храм Дракона».
– Тарнэ, – растерянно пробормотал Дар-Теен.
Он хорошо помнил адепта храма Великого Дракона – равно как и нераскрытые его тайны. И вот теперь скелет элеана по имени Тарнэ вдруг оказался в той же камере, куда поместили Дар-Теена. Случайность? Или же… Верный расчет верховной жрицы того, кто стережет само время?!!
Между тем скелет привлек внимание серкт.
Один из них задумчиво поводил пальцами по выцарапанной надписи, с сомнением сказал что-то товарищу. Словно они и не знали, что ийлура бросят в камеру, где еще сидит прежний узник. Другой серкт только плечами пожал и снова закаркал, тыкая в Дар-Теена.
Ийлур не стал сопротивляться, когда его освободили от цепи, подхватили под руки и поволокли прочь из камеры.
Иди в храм Дракона… Хм… Было ли это знамением того, что и из этой передряги удастся выйти живым и здоровым? Или это был крик о помощи самого Тарнэ, оставленного умирать в одиночестве и темноте?
– T’heine Nechirett, – переговаривались серкт, – ein zhrets sella’h.
«Жаль, что не понимаю», – Дар-Теен покорно висел на крепких руках воинов чужого народа и осторожно поглядывал по сторонам.
Сперва его волокли по длинному коридору, по обе стороны утыканному низкими дверцами и ржавыми подставками для факелов, затем – по крутой винтовой лестнице, здесь даже пришлось шагать самостоятельно, постоянно ощущая упирающийся в спину стальной клинок. Они задержались перед тяжелыми, обитыми бронзовыми полосами дверями, а когда створки неохотно распахнулись, Дар-Теен вдруг очутился в довольно светлом и совершенно пустом зале с большими – но забранными решетками квадратными окнами.
Недоумевая, ийлур огляделся. И правда, зал был пуст: стражи торопливо вышли прочь, раболепно кланяясь неведомо кому, грохнул тяжелый засов…
«Зеркало!» – внезапно догадался ийлур, – «здесь есть зеркало».
Оно преспокойно висело на стене – большое, из полированного серебра, обрамленное невиданными позолоченными цветами.
И сердце упало, когда ийлур вспомнил фокусы царицы серкт.
«На съедение меня, что ли, привели?» – он передернул плечами, озираясь.
Царицы пока что не было видно, да и в зеркале отражался только грязный и оборванный ийлур в ржавых кандалах.
Дар-Теен в сердцах плюнул себе под ноги и поплелся к окну. Странными были они, эти серкт. Что надо, зачем – не понять… И Царица их – штучка еще та. Бессмертное чудовище, иначе и не назовешь.
Сквозь решетку Дар-Теен увидел желтую глухую стену какой-то постройки и синий лоскуток неба. Ийлур вздохнул: бежать из этого зала было, к сожалению, невозможно. Даже переход сквозь Границу вряд ли помог бы: все-таки он был здесь заперт снаружи.
Дар-Теен вздохнул снова… И едва не подпрыгнул, ощутив на плече горячую ладонь. На него взирала царица серкт – с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего.
Она не торопилась. Дала как следует себя рассмотреть, все – начиная от сплетенных из тонких ремешков сандалий и заканчивая собранной из скорпионьих жал диадемой. Одеяние Царицы было простым, два белоснежных полотна, скрепленных на плечах золотыми пряжками, а на талии прихваченных тонким пояском, но простота эта с лихвой окупалась обилием золота. Оно было повсюду: на запястьях, на щиколотках, обвивалось вокруг нежной шеи, цепочками путалось в ярко-рыжих волосах. Даже кожа Царицы была странного золотого цвета. Не желтого, а именно золотого, с легким отливом – будто она старательно припудрилась драгоценной пудрой.
И, пока Дар-Теен мучительно соображал, что делать – то ли кланяться, то ли попытаться свернуть бестии шею – она с живейшим интересом рассматривала ийлура. Тонко очерченные ноздри подрагивали, словно у охотничьей собаки, а в черноте широко распахнутых глаз блестело сомнение вперемешку с восторгом.
«Покровители! Да что ей от меня нужно?»
А перед мысленным взором, раз за разом, задыхался Шеверт, придавленный невидимой силой к полу. Игра в «молчанку» становилась невыносимой.
– Что тебе нужно? – Дар-Теен не выдержал первым, – если хочешь меня убить, то… Чего ждешь?