Скифы
Шрифт:
В трубке послышался смешок:
– Галстук вы последний раз надевали три месяца и двенадцать дней назад. А вот бриться… Согласен, через полчаса буду.
В трубке щелкнуло, Крылов открыл было рот, чтобы продиктовать адрес, но из мембраны пошли частые гудки. Пальцы вздрогнули, когда опускал трубку на рычажки. Неприятный осадок от разговора царапал, смерзался, как цемент на морозе.
В сердце кольнуло. Крылов прислушался, в самом деле – сердце. Еще чего недоставало, чтобы у него да сердце!
В прихожей раздался звонок. Крылов, вопреки привычкам, впервые за последние пять лет посмотрел в «глазок». На лестничной площадке перед дверью стоял круглолицый и хорошо одетый господин. Еще один, огромный и широкий, как шкаф, загораживал лестницу, что ведет вверх, а второй, такой же громадный, настоящий кинг-конг в костюме от Кардена, спустился по лестнице на две ступеньки и внимательно смотрит вниз.
Крылов решил не открывать, но рука уже нажала рычаг, дверь начала отворяться. Сработал рефлекс, ведь последний раз он заглядывал в «глазок», когда его врезали в дверь, кому он нужен, с этой ветхой мебелью и стареньким компом…
Господин вежливо улыбнулся:
– Здравствуйте. Вы – господин Крылов? Меня зовут Василий Витальевич. Позвольте войти?
Телохранители бросили на Крылова по цепко-профессиональному взгляду, явно не заинтересовались, снова начали ждать неприятностей: один сверху по лестнице, другой – снизу.
Крылов отступил, Василий Витальевич прошел в тесную прихожую. В руках у него был довольно тощий портфель, но дорогой, с монограммой, крокодильей или еще чьей-то кожи.
– Сразу же хочу вам выразить свое восхищение… и соболезнование, – сказал Василий Витальевич. – Вы понимаете, о чем я.
– Он мог умереть как все, – ответил Крылов.
– Но умер как скиф, – сказал Василий Витальевич.
– Проходите в комнату, – пригласил Крылов. Вспомнил, что в комнате бардак, смятая постель, на подушке трусики Яны, поспешно добавил: – Или на кухню. На кухне даже лучше! У меня просторная кухня!
Вообще-то девять метров – это не самый шик, у Черного Принца – десять с половиной, современный стандарт, а у Откина и вовсе пятнадцать, но директор лишь чуть усмехнулся, послушно прошел на кухню.
Крылов пошлепал следом, директор остановился возле стола, что занимает на современных кухнях половину пространства, повернулся к Крылову.
– Да садитесь же, – сказал Крылов почти грубо, от неловкости по спине бегали мурашки. – Не ждите приглашений. К чему церемонии? Все равно я не смогу создать вам такие же условия, как в вашем кабинете…
Василий Витальевич сел, кивнул с той же улыбкой на губах.
– Да и не захотите, – обронил он.
– Ну, это вы зря, – ответил Крылов, но вдруг ощутил, что этот Василий Витальевич прав, сейчас он не станет даже для президента страны передвигать стулья или вешать другие занавески. – Итак, меня зовут Константин Крылов…
Василий Витальевич прямо посмотрел ему в глаза:
– А меня Василий Витальевич. Вижу, вам это имя ничего не говорит. Может быть, это даже к лучшему.
– Хотите чаю? – спросил Крылов.
Василий Витальевич покосился на термометр, прикрепленный к оконной раме. Столбик крашеного спирта поднялся к черточке, напротив которой стояла цифра тридцать два.
– Неужели скифы пьют чай в такую жару? – спросил он с усмешкой. – Я думал, так делают только всякие там узбеки. Нет, спасибо. И мороженого не надо. У меня время в самом деле ограничено. Я просто отключил мобильник, иначе он бы нас достал.
Глава 12
Крылов положил локти на стол и приготовился слушать. Василий Витальевич погладил портфель кончиками пальцев, поинтересовался:
– У вас нет даже офиса?
– Нет, – ответил Крылов.
– И счета в банке?
– И в чулках нет, – ответил Крылов честно. – Посмотрите на кухню еще раз! Можете заглянуть в комнату, ладно уж…
– Извините, – ответил Василий Витальевич. В голосе в самом деле звучало раскаяние. – Но это привычка банкира не оставлять закупоренных норок. Понимаю, удивлены моим визитом. Но, вы правы, мир в самом деле стремительно начинает превращаться в единую нацию. Я не знаю, плохо это или хорошо, такая задачка больше для яйцеголовых… а мы – практики. Кстати, наш банк имеет отделения, как в США, так и в ряде других стран, так что уже как бы еще более единая нация банкиров и банковских работников. Но это в данном случае не важно. Важнее другое…
Он запнулся, Крылов спросил в упор:
– Что?
– Пожалуй, мы честолюбивы, как всякий молодой банк… И как банк, который поздно пришел к разделу пирога.
Крылов молчал, начиная смутно догадываться, куда он клонит. Усталые мозги со стоном слезли с печи… скорее с кошмы, что больше годится для скифа, а язык, выполняя их команду, начал ворочаться в пересохшем рту:
– Сколько вы готовы… пожертвовать?
Василий Витальевич улыбнулся одним уголком рта:
– Ого! Мы не ошиблись в вас. Вы не только смелые ребята, но и совсем-совсем не идиоты. Схватываете на лету. Понятно, ни один банк не в состоянии тайно переводить деньги или прятать, особенно при современном развитии Интернета, но если бы вы знали, какие суммы выделяются на всякие дурацкие презентации!.. Понятно, для самого банка это крохи, но для вашей крохотной организации… пока что крохотной!.. полмиллиона долларов, даже пара сотен – деньги?
Он смотрел с легкой насмешкой, замечая и голодные глаза, и потрескавшиеся от жажды губы, не говоря уже о нищенской обстановке кухонки, замечая лопнувшие кроссовки, даже сломанную змейку на джинсах, из-за чего пришлось зашить снизу, и теперь Крылов проделывал в писсуарах акробатические трюки, стараясь вытиснуться и не разорвать шов.
– И что мы должны обещать взамен? – спросил Крылов почти враждебно.
Он несколько мгновений внимательно смотрел ему в лицо. Узкие губы банкира дрогнули в сдержанном одобрении.
– Вы откажетесь от любых денег, – констатировал он, – но обязательств на себя не возьмете.
– Верно.
– Никаких!
– Тоже верно, – согласился Крылов.
– Это нелогично, – спокойно сказал банкир, – но этот вариант тоже был просчитан.
Крылов кивнул:
– Не сомневаюсь. В банках должны быть хорошие аналитики.
– И этот вариант, – продолжил он медленно, не сводя с Крылова глаз, – вы тоже просчитали… может быть. Итак, мы выделяем вам полмиллиона долларов без всяких условий.