Чтение онлайн

И в этом гармоничном и прекрасном мире червоточиной находился я, menhanter. Всегда обнаружится тот, кому больше всех надо. Хотя в данном случае я выполнял чужую волю: видимо, новости в этой теплой местности распространялись со скоростью деления чумных палочек Коха.

В Управлении меня поджидал сюрприз в образе возмущенной донельзя фурии, она же подполковница (б) А.А. Милькина. Лицо мадам было постным и общим выражением походило на плоскую рыбину, плавающую в мазутных речных водоемах. Очки с темными камуфляжными стеклами прятали глаза, где, нетрудно было догадаться, плескалась ненависть. Полковник Петренко, измученный активной жалобщицей, обрадовался мне:

– Капитан Синельников, наш, так сказать, новый сотрудник.

Я шаркнул ногой в сторону мадам и внимательно выслушал все, что думает обо мне широкая общественность и городская власть.

– А в чем дело?
– не понял я.
– Катышев ваш внук? А я не знал, как жаль.

– Жаль?
– взвизгнула Милькина и вылила на мою голову ведро с помойными инсинуациями, мол, утверждала разъяренная грудастая тетка, я применял к её внуку физические методы воздействия.

– Степан Викторович, - привычно всплеснул руками.
– Это поклеп. У нас, простите, не тридцать седьмой год. А молодой человек психически неуравновешен и обстоятельствами эмоционально принижен. Мы с ним поговорили и я убедился: он нуждается в стационарном лечении в соответствующем лечебном учреждении.

– Что?
– задохнулась от гнева госпожа Милькина, тряся пористыми щеками, где бродили бородавки.
– Вы хотите сказать: Вовочка сумасшедший?

– Я этого не говорил, - запротестовал.

– Он этого не говорил, Александра Алексеевна, - вмешался полковник.

– Как не говорил? Если говорил!

– Нет, не говорил!

Ну и так далее. Короче, в стенах положительного и серьезного учреждения случился гадкий обывательский скандалец, виновницей коего оказалась совершенно несдержанная женщина, потерявшая голову из-за любви к порочному родственнику. Хотя понять её чувства можно: кто-кто, а она, подполковник (б) МВД, была прекрасно осведомлена о методах физического воздействия на тех, кто плохо реформируется, чтобы быть полезным материалом для строительства нового общества.

Когда мы остались одни, полковник Петренко, едва не перекрестившись, предупредил, чтобы я, капитан Синельников, помнил, как святцы: здесь не столица и прежде, чем совершить то или иное действо, его необходимо согласовать с командованием. Вот сейчас Милькина разблаговестит на всю округу о пытках в подвалах ЧК, а потом отмывайся, как негр в русской бане.

– А я ничего такого, - твердо стоял на своем, точно окисленный временем малахитовый памятник на постаменте.
– Пока.

– Пошути-пошути у меня, сукин сын.

– А что касается негра из Нигерии, - вспомнил я, - он готов сотрудничать с нами. На добровольных началах.

– Да?
– удивился Петренко.
– Интересное предложение. Надо покумекать.
– И похвалил.
– Вижу, Вячеслав Иванович, умеешь говорить с людьми.

– И не только с белыми, но и черными, - был польщен.
– Все люди - наше богатство.

– Как лес, нефть и газ, - позволило себе пошутить командование.

И на этой доброй ноте мы простились: полковник Петренко поехал на казенном автомобиле к женушке и оладушкам, а я поспешил к заржавелой колымаге лейтенанта Татарчука, удобной для штурма цитадели братьев Собашниковых.

Впрочем, до штурма было ещё далеко. Для подобных революционных действий нужны не только санкция прокурора и РУОП, но каждодневная пыльная работа по сбору информации. Хотя образы братцев уже вырисовывались во всем объеме их криминального таланта. То, что они являются средним звеном в цепи наркобизнеса, нет никаких сомнений. Предположим, что они держат "улицу" и повязаны с Папой-духом, куратором, скажем так, этого зажиточного местечка. И мне остается одно: проявив терпение и профессиональную выучку, взять на прихват наркобарона. Когда и как это случится, никто не знает. Может быть завтра? Или через месяц? Или в следующем веке? Это как тебе повезет, menhanter.

Я сел в пыхающую жарынью машину, и мы с лейтенантом отправились на дежурство к дому, где нас не ждали. Проживало семейство Собашниковых в старом трехэтажном особнячке, отремонтированном, как утверждал Татарчук, испанскими мастерами из Билладжио. Здание цвета увядающей сирени утопало в пышной растительности и было взято в кольцо металлическим декоративным забором. Телекамеры беспристрастно отслеживали внешний мир по всему параметру. У ворот несли службу три военизированных вертухая. Близ парадного подъезда замечались несколько боевых джипов и спортивное авто, мне хорошо знакомое - автоматической коробкой передач.

– Играешь с огнем, капитан, - предупредил меня юный коллега, когда я выбрался из его механической душегубки.

– А ты мне должен стакан, - нелогично ответил я.
– Граненый. Учи, когда вернешь посуду, Васек, - и пустился в неспешное путешествие.

– Тогда я поехал за стаканами!
– услышал за спиной веселый крик и металлический бой удаляющего автомобиля.

Я люблю изучать местные достопримечательности - всегда имеется шанс обнаружить нечто любопытное и неожиданное.

Menhanter обязан тщательно исследовать пересеченную местность, как полководец поле боя, где будут разворачиваться трудные и кровопролитные бои.

Между тем душистые сумерки сгущались и казалось, что я бреду в теплой темнеющей воде.

После ознакомительной прогулки у особняка с видом на нейтральные воды выбрался к набережной. Там было многолюдно и весело. Цветные музыкальные фонтаны играли, как шарманки. На лавочках горлопанили Подмосковные вечера военно-морские янки и наши лапотные грошовые путаны. Модные курортницы в возрасте за тридцать призывно дефилировали по гранитному подиуму.

– Извините, вы не из санатория "Жемчужина"?
– обратилась ко мне одна из таких дамочек в сильно декольтированном платье космического неонового цвета.

– Нет, я из ВЦСПС, - отвечал.
– Но готов вас проводить хоть на край земли.

– Вот как?
– кокетничала колоритная блондиночка, бросая на меня многозначительные призывные взгляды любви.

– Именно так, - лгал я.
– На всем свете не видел женщины прекрасней.

– Спасибо, - разулыбалась, - я - Стелла.

– А я Савелий, - ощерился.
– Разрешите угостить шампанским?