Чтение онлайн

— Тебя Курбанов зовет, — передала она распоряжение первого зама.

Оказалось, старший вновь созданной следственно-оперативной группы, куда включили и меня, решил провести мне мастер-класс по допросу подозреваемого.

Курбанов не стал отпускать конвоиров. Он толи шестым чувством, толи из-за слегка помятого вида подозреваемого, понял, что тот буйный. Еще и недавний его побег говорил за то, что надо подстраховаться. Поэтому в кабинете мы находились впятером.

Я примостился возле двери на кресло. У нас здесь почти в каждом кабинете кресло-кровать стоит — очень удобно. Овсянников сидел ко мне спиной, еще и один из конвойных за его спиной маячил, так что он меня не видел.

Курбанов начал допрос, как и положено, с удостоверения личности допрашиваемого, затем, минуя стадию ознакомления подозреваемого с его правами, приступил к выяснению обстоятельств дела. Когда, куда, в каком составе и каким способом проникли, сколько и где конкретно нашли денег, откуда о них узнали, кто навел, как распорядились и так далее.

Курбанов сразу зашел с козырей — с результатов обыска. И, как пишут в учебниках, подозреваемый признал вину под тяжестью доказательств. И Анечку он тоже сдал, плюясь слюной и называя свою бывшую подружку шлюхой.

— Понял, как надо работать? — упиваясь собственным профессионализмом, обратился ко мне Курбанов.

— Я в восхищении, — состроил я подобающее случаю выражение лица.

Овсянников медленно обернулся на звук моего голоса.

— Рррррры! — прорычал он, и каким-то непостижимым образом, оттолкнувшись ногами от пола, совершил гигантский прыжок в мою сторону. Стул, на котором, он до этого сидел с грохотом рухнул, конвоир, что оказался на пути подозреваемого, от удара корпусом отлетел к стене, словно сбитая шаром кегля. Второй конвоир сорвался с места и рванул следом за Овсянниковым. Курбанов орал во всю глотку «Держи его!»

У меня под руками оказался лишь станок для сшивания уголовных дел — эта такой металлический ящик с тяжелой крышкой — вот именно им я и приложил со всей дури Овсянникова по тому месту, что подвернулось.

Он хекнул, брызнул кровью изо рта и начал заваливаться. В этот момент сзади на него навалился подоспевший конвоир. Чуть погодя оклемался второй, которого на время оглушило от удара. Овсянникова вновь скрутили, немного попинали для острастки и оставили лежать мордой в пол.

— Я тебе, паскуда, попытку побега из под стражи пришью и нападение на сотрудников милиции! Понял меня?! — бесновался над ним Курбанов, пылая праведным гневом.

На шум в кабинет начали заглядывать следователи. Первый зам, брызгая слюной, гнал их с помощью мата. Все никак не мог отойти от произошедшего, вернее от осознания того, какие последствия наступили бы, удайся преступнику осуществить побег.

Наконец, Овсянникова рывком подняли на ноги и увели в дежурку.

— Нет, ты слышал, как он рычал? Ненормальный. Надо ему психиатрическую экспертизу назначить, — успокаиваясь сказал Курбанов. — Хорошо, ты его приложил. Я уж думал совсем от тебя в группе толка не будет. А ты ничего, сориентировался. Хвалю.

В ответ, приходя в себя от скачка адреналина, я криво улыбнулся. Вот, урод, воспользовался результатами моей работы, а от меня, оказывается, толку нет.

Курбанов отправился на доклад к Головачеву, а я пошагал в свой кабинет.

— Альберт, что у вас там стряслось? — вышел мне на перерез Войченко.

— Да жулик резкий попался, опять сбежать пытался, — выдохнул я.

— А что, в рифму, — зогоготал он. — Тебе, Альберт, вообще везет на всякую хрень, — позавидовал он.

У меня уже свело губы от необходимости улыбаться дурацким шуткам.

До кабинета я, отбиваясь от наседающих на меня любопытных коллег, все-таки добрался, и тут зазвонил телефон.

— Следователь Чапыра, — взял я трубку.

— Свиридов, — сообщил уверенный мужской голос.

— Здраствуйте, Виктор Павлович. Только недавно о вас вспоминал, — я откинулся на спинку стула в предвкушении.

— Я о тебе тоже не забываю, — прилетел мне ответ.

— Рад это слышать, — настороженно ответил я.

— Звоню пригласить тебя на охоту, — как мне показалось, ухмылялся Свиридов.

Куда?! Удивился — не то слово.

— Алло! Ты меня слышишь? — спросил он меня строго.

— Слышу, Виктор Павлович. А на кого будем охотиться? — осторожно уточнил я.

Охота — совсем не то, в чем я силен.

— Утку пойдем бить.

Ответ меня немного успокоил. Значит вместо лося не подстрелят. Хотя тонуть, еще и в холодной воде, тоже не улыбалось.

— У меня ружья нет, — признался я смущенно.

— Это не проблема, — последовал короткий ответ, без разъяснений и обещаний снабдить всем необходимым.

После разговора, я еще пару минут сидел, вспоминая его во всех подробностях, и размышлял над тем, что бы это все значило. Зачем меня тащить на охоту? Мы же с ним не друзья и не деловые партеры. К тому же, я здесь просто следователь райотдела, а он, как я слышал, недавно перешел в горком. А это по местным меркам высота запредельная. Что-то не нравится мне все это. Но идти придется, мне же нужен пропуск за железный занавес.

Топить меня даже не пытались. Сам справился.

День не задался с самого начала — Курбанов потащил меня в СИЗО.

— Буду учить тебя проводить очную ставку, — сообщил он мне.

— Отлично, — не особо резво отозвался я.

Идти мне никуда не хотелось, были планы после оперативки съездить в магазин для охотников за экипировкой. Но я на службе, так что пришлось делать, что приказано.

В кои-то веки поехал я по служебным делам на служебной машине. Хоть какой-то прок от Курбанова.

Следственный изолятор, как ни странно, находился не где-нибудь в глуши, а на одной из центральных улиц города, всего в паре кварталов от театра, но в отличие от соседа оказался местом мрачноватым. Колючая проволока над высоким, глухим забором. Длинные коридоры с мигающими тусклым светом лампами, всевозможные переходы из одной части здания в другую, где постоянно нужно предъявлять пропуск. Еще и неприятный, въедливый запах сдобренный специфическим ароматом хлорки.