Чтение онлайн

– Не пиши, - и зашагал прочь.

Альваро корчился по земле, воя от боли, и сжимал левой рукой пылающую правую. Посреди ладони зияла дырка от пули.

На третьем ярде нового колодца Рэд заметил слежку. Вернее, заметил Якка: насторожился, взял ружье и стал вглядываться в чащу. Сидя у костра, никого в лесу не увидишь: близкое пламя слепит глаза. Якка отошел от огня в тень и дал глазам привыкнуть, но и тогда ничего не рассмотрел. Потом из ямы выбрался Рэд. Вместе пошли в том направлении, откуда донесся шорох. Никого там не нашлось, но на снегу остались следы: не волчьи, человеческие.

Днем это не вызвало бы удивления. Поляна, где работал Рэд, находилась близко к поселку. Любой мог зайти сюда по случайности – тропинок-то много, легко перепутать. Но кто и зачем бродит ночью?

Якка высказался многословно и спокойно, как всегда. Однако Рэд понял, что он встревожен. Рэд покричал в лес:

– Эй, ты! Вернешься – ребра пересчитаю!

Той ночью он больше не возвращался.

А вот на следующую вновь раздался скрип шагов по снегу. Якка крикнул что-то по-дангарски. Скрип затих: тот человек притаился за деревьями. Якка позвал Рэда и показал ему жестами: заходи слева, а я справа, окружим и поймаем. Но они стояли у огня, а лазутчик прятался в тени. Он хорошо видел их действия, и вовремя ускользнул. Снова не осталось ничего, кроме следов.

Когда рассвело, Якка изучил все следы на поляне – и нашел точно такие, как те, в лесу. Значит, лазутчик приходил еще и днем, когда Рэда с Яккой тут не было. Обошел поляну, заглянул в яму колодца, осмотрел пепелище костра. Он следил за ними, стараясь остаться незамеченным. Якка доложил об этом писаренку, и тот вписал слежку в книгу. По лицам охотника и прыщавого малого Рэд увидел: происходит что-то необычное. Он и сам понимал странность. Обычно камням нет дела до работы других камней. Когда кто-нибудь жалуется, что отморозил ноги или ободрал руки – другие даже не слушают, а заводят собственные жалобы. Но тут кто-то заинтересовался настолько, чтобы следить по ночам!

Вернувшись в землянку, Рэд обнаружил: пропало письмо. Прежде оно висело на стене, как украшение: Рэд углем нарисовал поверх текста парусник и профиль девушки. Теперь – исчезло.

Тут стоило крепко задуматься. Кому и зачем понадобилось письмо на каталийском?! Только Йориксен при помощи словаря смог бы его прочесть, да и то с большим трудом, ведь словарь – в обратную сторону. Для всех остальных местных жителей письмо – бумажка с каракулями.

Тогда, может быть, его забрали на зло Рэду? А кто вообще знал, что Рэд ценит письмо? Йориксен, сокол, Якка и Грета. Но для первых двоих это слишком мелкая пакость, с их властью можно придумать что-нибудь покруче. А Якка с Гретой – почти друзья для Рэда, уже и мысль не повернется их подозревать.

Еще письмо видел бригадир, и он-то всегда рад нагадить каталийцу. Но этот ублюдок поступил бы иначе. В его стиле: отнять сапоги, врезать лопатой по темени, нассать Рэду в котелок с едой. А унести письмецо, ничего другого не испортив, - слишком изящно для него.

Кем бы ни был похититель письма, Рэд решил оставить ему предупреждение. На двери в свою землянку нарисовал сломанную кость и выбитый зуб. А для полной убедительности сходил на свалку и нашел череп – не то собачий, не то волчий. Принес его в центр селения в самое людное время, когда все шли на работы. Положил череп на пенек, снял перчатку, показал прохожим рабам голую руку – и на глазах у всех сломал череп ударом кулака. Это было не очень умно: обломок кости вонзился в руку, дома пришлось перевязывать рану. Но зрители оценили силищу и ушли, перешептываясь. А треснувший череп Рэд повесил у своего входа. Уж такой намек поймет даже самый тупой дангарец!

И верно: намек сработал. Ночные шаги и шорохи прекратились. После работы Рэд показал Якке череп и хлопнул себя в грудь: вот как мы в эсфере Тени решаем проблемы! А охотник, ухмыльнувшись, покачал головой. Имелось у него свое понимание событий, которое он изложил при следующей смене.

По ночам заладили снегопады. Валило крупными хлопьями, за ночь насыпало добрый фут. Рэду это вовсе не облегчало жизни. Мало того, что на дне ямы накапливался снег, который нужно было выгребать, так еще и сверху случались обвалы. Немалый снежный пласт рухнул с края ямы вниз, прямо Рэду на голову. Он выбрался, отплевываясь и отряхиваясь, кляня все, на чем свет стоит. А Якка изрек по-дангарски нечто вроде: «Видишь, какой снегопад».

– Да неужели!

Рэд слепил снежок и запустил охотнику в лоб. Тот помахал рукой у виска: дурачина ты каталийская. Встал, отошел на другой край поляны – и там запел. Рэд видел, как открывается рот, но не слышал почти ни слова. Снегопад поглощал звуки, словно вата в ушах.

– Ты хочешь сказать: поэтому тот урод не приходит? Когда валит снег, он не слышит моего пения?.. Но зачем ему подслушивать?!

Якка развел руками.

* * *

На четвертом ярде произошло нечто вовсе странное: письмо вернулось. Рэд нашел его свернутым в трубку и вставленным в глазницу волчьего черепа. Рэд развернул осторожно, готовясь найти какой-то подвох: скажем, дохлую мышь или пятна от мочи. Если письмо украли, чтоб нагадить, то и вернуть должны в каком-нибудь похабном виде. Но листок оказался целым и чистым (ну, если не считать всех тех пятен, которые наставил сам Рэд).

Тогда он задумался: какой в этом смысл? Письмо взяли, чтобы позлить… Зачем тогда возвращать? Испугались угрозы с волчьим черепом? Но тогда вор не посмел бы снова подойти к его землянке, тем паче - с письмом в руке! Однако подошел же, и аккуратненько вложил листок в глазницу…

Последним двум событиям могло быть лишь одно объяснение. Нелепое, бредовое – но другого не имелось. Кто-то хотел узнать рецепт шёнбруна.

Кто-то подслушивал пение Рэда, поскольку знал, что пение – часть рецепта. Кто-то украл письмо, поскольку считал, что и оно – часть рецепта. Вор взял листок затем, чтобы переписать буква за буквой. Он не понимал смысла, но тщательно скопировал все, вплоть до рэдовых рисунков углем. Вор слушал песни на чужом языке, запоминая хоть что-нибудь, хотя бы строчку из припева – и составлял список. Если каталийцу удастся вырыть шёнбрун, вор будет точно знать, как он это сделал.

Но это значит, кто-то в селении верит - или не верит, а допускает возможность - что Рэд сможет создать Колодец! Смертный и больной Рэд, бандит с задворок Лаэрты сделает то, что прежде удавалось только Древним! И верят в это по меньшей мере два человека: одержимый Йориксен – и весьма трезвомыслящий вор.

С того дня вопрос постоянно крутился в мозгу Рэда. Летал кругами, жужжал то тише, то громче, как овод над бычьим загривком. Верю ли я, что смогу? Двое верят. А я? Верю или нет?

Вообще-то Рэд верил мало во что: в свой ум, кулаки, мирну Элигу и Древних. Волшебные Колодцы в список не входили, а тем более – простой парень, способный вырыть Колодец.

Но в легких Рэда жила склизкая смерть, заставляя его думать вот о чем. Если не верить в шёнбрун, то впереди лишь один конец: Рэд ослабеет и сдохнет прямо в яме, с лопатой в руке. Неверие не дает ничего, кроме чувства безнадеги. А если поверить – хоть как ни глупо, но если! – тогда получится, что у него есть шанс сотворить чудо и выйти на свободу. Хотя бы денек насладиться вольной жизнью и славно умереть, заслужив место в легендах. Пускай не в каталийских легендах, а чертовых дангарских – но все-таки!