Чтение онлайн

– О, бездна!..

– Да! Ребенок стал орудием в руках дангарского монстра! Шпион прикончил Хуанеса – чужеземцу ничего не стоило убить на белой земле. Потом дангарец сказал юноше: “Я отомстил за тебя. Ты передо мной в долгу. Тайны твоей матери должны стать моими”. С тех пор юноша снабжает шпиона секретами эсферы Права. Возможно, по этому каналу дангарец узнал и обо мне: ведь я же отправлял Фатиме письмо, и сын мог его прочесть... Вот почему антагонист имеет черты двух разных людей – поскольку у нас два антагониста! Матерый коготь кайзера и обездоленное дитя.

Беатрис слушала наставника буквально с открытым ртом. Маленькая божья коровка даже попробовала залететь внутрь. Поняв, что рассказ окончен, Беатрис перевела дух и уточнила:

– Все это вам поведал Карлос эль Нинья?

– Нет, лишь туманно намекнул. Обо многом мне пришлось догадаться самому. Но согласитесь, версия вышла весьма стройная!

– Ох, да, более чем… Но вы же не пустите ее в книгу прямо так, без доказательств? Вдруг это… не совсем правда?

– Конечно, доказательства нужны: я же человек слова. Кроме того, мало написать книгу – надо еще и поймать шпиона. Иначе он, того гляди, пристрелит меня. А чтобы выйти на шпиона, нужно разыскать сына Фатимы-аллен.

– И как же мы найдем его?

Альваро подмигнул Беатрис:

– Это же очевидно! Недаром мы с вами выехали за город.

– Полагаете, юноша где-то здесь живет?

– Конечно, нет. Он живет в Лаэрте, возле мамы. Мы выехали, чтобы запутать следы. Если шпион следил за нами, то решил, что мы покинули столицу. А мы окольным путем вернемся обратно и посетим... Великий Свиток!

Похоже, Беатрис обрадовалась:

– Как увлекательно! А что будем там искать?

– Во-первых, сына Фатимы-аллен. Нет общего реестра всех рожденных детей, но результаты судебных споров обязательно попадают на Свиток. Муж Фатимы отрекся от сына. Мальчик сменил эсферу. Одно из этих событий наверняка сопровождалось спором.

– Хм… Да, наверное…

– А во-вторых, найдем пирата по фамилии да Вира. Я гениален как писатель, но как сыщик мог в чем-то ошибиться. Мало ли, вдруг сын да Виры – не от Фатимы? Или вовсе не сын, а дочка?.. Словом, нужно найти сведения про да Виру и его дитя.

Беатрис оживилась и всплеснула в ладоши:

– Предлагаю разделиться!

– Э?.. Я пойду обратно пешком?..

– Нет, не сейчас. В архиве Свитка! Поиск пойдет быстрее, если вы возьмете один вопрос, а я другой. Вы любите пиратов – ищите же сведения о да Вире. Я займусь Фатимой-аллен.

Альваро признал ее правоту. Беатрис надела очки и вырулила с обочины.

* * *

К северной окраине Лаэрты подступает горная гряда. Три крупных скалы стоят треугольником, образуя чашу, защищенную и от морского бриза, и от дыма городских труб, и, если понадобится, от пушечных ядер. В этой уютной долине находится группа построек. Формально это - часть Лаэрты, на деле – маленький городок с собственной гостиницей, почтой, вокзалом, станцией дилижансов, военной заставой и даже пожарной частью. В центре этого городка стоит величественное здание с белыми колоннами, арочными сводами и витражными окнами. Торжественный его вид заставляет подумать о храме высшего божества, либо – о главном столичном суде. Впечатление полностью оправдано, ведь это и есть сочетание храма с судом: каталийский Великий Свиток.

Если уважаемый читатель родился и вырос вне границ Каталии, ему сложно будет понять всю важность этого места. Долг рассказчика велит нам пуститься в пояснения.

Во многих странах существуют разного рода архивы: метрики рождений и смертей, книги бракосочетаний, ресстры налогоплательщиков. Как правило, их ведут служители церкви или государственные чиновники с одною и той же целью: учесть всех, с кого можно поиметь. Сбор церковной десятины и подати в царскую казну возможен лишь тогда, когда паства известна.

Великий Свиток имеет мало общего с этими архивами. Он создан не затем, чтобы учесть всех каталийцев: каждый каталиец имеет полное право быть неучтенным. Цель и не в том, чтоб эффективно собирать налоги: в привычном значении этого слова, налогов в Каталии вовсе нет. Великий Свиток фиксирует не сухие цифры, вроде дат рождений и смертей.

Он хранит Истину.

Важно понять, что такое Истина с точки зрения каталийцев. Разберем для примера три утверждения. Вот первое: “Древесина бранте создает подъемную силу, если только она не засохла”. Это полностью соответствуют реальности. Любой, кому посчастливилось увидеть самолет или хотя бы представление воздушного цирка, подтвердит каждое слово. Итак, тезис правдив – но никто и не подвергал его сомнению. Это просто факт, слишком очевидный, чтобы считаться Истиной.

Теперь разберем такое утверждение: “Ай-Хинар легко победит Бога-Сеятеля”. Соотношение этих слов с реальностью нельзя установить. Многие каталийцы признают Ай-Хинара, однако не видели ни его самого, ни продуктов его деятельности. И даже верующие вряд ли допустят возможность поединка между богами из разных религий. То есть, речь идет об иллюзорной битве двух недоказуемых абстракций. Здесь Истине тоже делать нечего.

А вот третий пример: “Роман “Искры в ночи” пера Сен-Симона – шедевр литературы”. Может показаться, что это оценочное суждение: дескать, у каждого свои вкусы, кому-то нравится Сен-Симон, а кому-то - нет. Однако позвольте уточнить. Мастер трагикомедии маркиз Сен-Симон существовал в реальности? Разумеется. Написал ли он, среди прочих книг, “Искры в ночи”? Это факт. А существуют ли шедевры литературы, как некий класс объектов? Конечно, существуют. Стало быть, по законам логики, правомерен вопрос: “Входит ли данный роман во множество шедевров?” И этот вопрос – отнюдь не умозрителен, из ответа на него вытекают последствия практического свойства. Преподавать ли “Искры в ночи” в школах и университетах? Упоминать ли их, как образчик мысли и слога? Ставить ли памятники маркизу Сен-Симону? Очевидно, что при положительном ответе спрос на роман не будет затухать, а издательства и наследники маркиза получат надежный источник дохода.

Итак, имеется конкретный вопрос о реальных сущностях, с реальными последствиями, но точки зрения на этот вопрос возможны разные. Вот здесь вступает в дело главный инструмент каталийского права – судебный спор. Любое заинтересованное лицо (допустим, издатель) может вызвать оппонента (например, критика) на поединок и привести аргументы в защиту своей позиции: “Данный роман – шедевр!” Не ставится задача переубедить оппонента – зачастую это невозможно. Но можно и нужно высказать такие доводы, что убедят коллегию присяжных. Тогда победа будет засчитана, и точка зрения победителя начнет считаться Истиной. На Великом Свитке появится запись: “Такого-то числа состоялся спор таких-то сеньоров. Приведены такие-то аргументы, присяжные нашли их убедительными. Признано истинным утверждение: “Роман “Искры в ночи” является шедевром”.

Конечно, и после этого останутся люди, считающие иначе. Право слова позволит им высказывать свои мысли. Но во всех юридических последствиях запись на Свитке обретет силу закона. Наследники маркиза получат право настаивать на переизданиях, преподаватели смогут и впредь кормить студентов “Искрами в ночи”, а студенты не посмеют подавать жалобы того толка, что вместо опусов классика лучше бы почитать какого-нибудь да Силву.

Так будет впредь до момента, когда кто-либо назначит повторный спор на ту же тему, разобьет все аргументы противников (в том числе оставшиеся с первого раза) и докажет обратную точку зрения. Тогда Истина изменит свое содержание.