Чтение онлайн

Ленц подавился своим гневом. В буквальном смысле: задохнулся и покраснел, будто в горле встал комок.

– Граф, я не имею касательства... Ротмистр Липшиц без моего ведома... Я сам пришел в ярость!

– Когти кайзера провели расследование и, кажется, не нашли доказательств вашего участия. Но отсутствие доказательств еще не означает невиновности. Если я заострю внимание кайзера на данном эпизоде, его величество испытает недоверие к вашему сиятельству.

– Но я не связан с этим! Бесполезность кровопролития давно мне очевидна! В те дни мое воеводство уже сложило оружие!

– Сперва нападение на станцию. Похоже, вы не виноваты, но подозрение имеется. Затем дуэль с поручиком фон Эйрингом. Кажется, у вас есть повод – но не очень-то весомый. А также – участие в рыбалке. Вы прибегли к магической помощи фишмайстера...

– Только ради Ольхи!

Фон Лурд воздел указательный палец:

– Вот именно! С помощью магии ваша племянница должна была покорить дангарского вельможу и открыть вам путь к чину наместника. Она проявила наивность и нацелила волшебство на скромного юношу, знакомого с детства. Вы остались недовольны и решили его убить... Если кайзер увидит события под таким углом - речь пойдет уже отнюдь не о наместничестве. Вам знакомо понятие “унзихер”?

Князь переменился в лице. Он прекрасно знал это слово. Захватив новую страну, империя подвергала сортировке тамошнюю знать. Дворяне, которые содействовали Дангару, либо хотя бы не оказывали сопротивления, признавались надежными. Им позволялось сохранить свои владения, а простой люд, проживающий в их землях, сохранял свободу. Но те, кто вредил империи, обозначались термином “унзихер” - ненадежные. Их владения изымались – полностью или частично. От двадцати до семидесяти процентов населения (смотря по тяжести вины) получали рабское клеймо.

– Это подло, - процедил Ленц.
– Я уступил свое воеводство без боя! Я сделал все, чтобы мои люди сохранили свободу!

– Империя вам признательна, - кивнул фон Лурд.
– Но не стоит сейчас рисковать тем, что досталось вам такой дорогой ценою.

Неизвестно, чем окончилась бы сцена. Гордость велела князю встать на дыбы. Разум требовал успокоиться и принять совет графа. Сложно сказать, что победило бы, если б не явился дворецкий с докладом для баронессы:

– Ваша милость, какие-то двое рвутся увидеть поручика. Вроде как, его денщик и секретарь. Говорят: по неотложному делу.

У Дитриха сроду не было секретаря, но в эту ночь он уже ничему не удивлялся.

– Я выйду к ним.

– Нет, лучше пригласите их сюда, - велела баронесса.
– Нынче, если кто-то куда-то выходит, начинаются беды.

Дворецкий привел сразу троих: Милоша, Отто и камня, что стерег ворота.

– Привратник говорит, что уже видел их прежде.

– Где ты их видел?
– спросила баронесса.

– Только этого, денщика, - доложил камень.
– Он тут шатался несколько дней подряд, приносил писульки для княжны. Я сказал: “Поколочу”, он сказал: “Не надо”. А второго я раньше не встречал. Назвался секретарем.

У Дитриха душа ушла в пятки. Стоит Отто сейчас сказать: “Здравствуйте, поручик фон Дорт” - и не видать Дитриху завтрашнего дня.

Но Отто был слишком хорошо воспитан и начал приветствовать господ по старшинству титулов:

– Доброго здравия, ваше сиятельство. Простите нам внезапное вторжение, лишь срочные обстоятельства тому причиной. Сильной руки, ваша милость. Вам также приношу извинения. Доброй ночи, баронесса. Позвольте отметить ваш великолепный вид...

Пока Отто развлекал господ красноречием, Милош подскочил к Дитриху и зашептал:

– Йориксен требует срочно собираться. Он хочет выехать в Олландию завтра. То есть – уже сегодня.

– Как – сегодня?.. Билеты же куплены! Через десять дней!

– Отто уже поменял. Нужно очень срочно. Из-за того, что все поумирали.

– Во имя господа, кто поумирал?!

– Не могу знать. В газете писали, но я-то не читатель.

Князь отделался от Отто и потребовал ответа:

– Поручик, что за новости?

Дитрих глянул на “сестру” и вдохновился ее примером. Поднявшись из-за стола, он произнес с болью в голосе:

– Все поумирали, ваши сиятельство. Вернее сказать, погибли. Моя рота понесла тяжкие потери. Я должен срочным порядком вернуться на фронт.

– Соболезнуем, - хором сказали граф и баронесса.

Князь шумно вздохнул. Сочувствовать соблазнителю он не собирался, но не мог и продолжать конфликт с человеком, который прямо сейчас едет проливать кровь.

– Секретарь, дайте нам полчаса.

Отто поклонился:

– Не смею возражать, ваше сиятельство.

– Баронесса, велите подать бумагу и чернила. Поручик, требую письменно изложить то, что вы утверждали в устной форме.

Дитрих чуть не ляпнул: “Что я – фон Эйринг?..” К счастью, в этом пока никто не сомневался.

– Что ты готов на все, - подсказала Катрина.

Дитрих начал писать:

“Ваше сиятельство князь Владислав Ленц,

прошу руки вашей племянницы Ольхи, к коей испытываю сильное сердечное влечение.

Обещаю стать для нее верным и заботливым мужем, а также...”

Князь смотрел через его плечо и, кажется, был удовлетворен. Окончив бумагу, Дитрих не поставил подпись, а повернулся к Ленцу.

– Ваше сиятельство, коль мы перешли... амм... к письменным договоренностям... Не соизволите ли и вы составить документ?

Ленц нахмурился, но на сей раз спорить не стал. Должно быть, веские доводы графа успели завладеть его сознанием.

– Что именно вы хотите?

– Участок земли. Небольшой, всего сотня десятин. Позвольте указать на карте...

* * *

Они выбрались на улицу и сели в бричку, и кучер щелкнул кнутом, послав конягу рысью. Когда чертово поместье скрылось за поворотом, Дитрих выдохнул и обмяк, растекшись по сиденью.