Следы на воде
Шрифт:
– Замечательный у вас скакун, герр майор, - сказал жандармский лейтенант вместо приветствия. Умел подольститься, жук.
– Знаю, горжусь. Конь из коней – это гнедой жеребец.
– Желаете узнать о новом подопечном?
– Затем и пришел.
– Томится, герр майор.
– Сильно томится?
– Стенает и ропщет. Помещен в камеру с узкой лавкой, плохо спит вследствие падежа конечностей. Страдает от нехватки продуктового довольствия. Его статус не определен, потому и довольствие не выделено. Перебивается сухарями.
– Что-нибудь говорили ему о дальнейшем?
– Как можно, герр майор? Сами-то не в курсе.
– Это хорошо.
Кляйн знал по опыту: полная неизвестность касательно собственной судьбы ломает волю арестанта надежнее любых лишений.
Вынув из сейфа досье поручика, жандармский лейтенант спросил:
– Какие будут распоряжения, герр майор? Куда его определяем? Передаем на трибунал?
Кляйн возразил:
– Обойдемся без этого. Я слыхал, поручик добровольно признал вину и хочет искупить кровью в жарком бою. Написал заявление с просьбою о службе на самом опасном участке.
– Никак нет, не писал. Только жаловался и пускал слезу.
– Не писал – значит, напишет, – с нажимом сказал майор. – Напишет, попросится. Искупить кровью и верной службой. Вы поняли меня?
– Так точно, герр майор. Слушаюсь.
Кляйн продолжил с дружелюбной ноткой:
– Слыхали: под Мершанцем очень жарко. Мощная крепость с избытком гарнизонной артиллерии, да еще каталийские гаубицы. Бьют на целых четыре версты, и метко, как черти. Наши пушкари выбывают целыми расчетами. Там такие вот поручики страсть нужны.
– Очень нужны, герр майор. Оформим в лучшем виде. Желаете его повидать перед отбытием?
– Зачем? Уж видел и составил мнение.
– Он слезно просился отправить любимой письмо. Не позволите ли?
– Ни к чему. Из Мершанца отправит.
Лейтенант откашлялся.
– Герр майор, позвольте выразить рекомендацию. Его невеста – ощутимо важная особа: племянница здешнего князя Владислава. Имеется директива: не учинять конфликтов с местными без веской причины. В этом контексте, не стоит ли разрешить им прощание?
Майор озадачился. Он хорошо помнил досье поручика: Мари фон Дорт – орлица из гордого, но очень бедного рода. И не невеста она Дитриху, а полноценная жена.
– Вы путаете.
– Никак нет. При нем найдена бумага – нечто вроде брачного договора. Поручик помолвлен с княжной. Извольте взглянуть.
Документ лег на стол. Майор пробежал по диагонали, в глаза бросилось: “помолвка состоится не позднее”, “Ольха из рода Ленц”, “в качестве приданного выделен участок вокруг железнодорожной станции”... У Кляйна отвисла челюсть. Ай да поручик, ай да тихоня! За пару месяцев успел развестись с Мари, соблазнить княжну, задобрить князя и выбить приданное – да не какое-нибудь, а ту самую деревню с шёнбруном! И с таким-то ушлым ловкачом Отто хотел “посотрудничать”? Нет, сынок, многого же ты не знаешь о людях. Этого парня – только на фронт, под нарезные гаубицы!
Справившись с удивлением, майор осознал еще одну грань:
– Постойте, вы сказали: “разрешить прощание”. В каком это смысле?
– В смысле очного свидания.
– Разве князь не уехал в Хофштадт?
– С вокзала доложили: княжна Ольха нынче утром вернулась. Не исключено ее скорое появление здесь. Потому и задаюсь вопросом...
Майор хлопнул по столу.
– Значит, так. Никаких прощаний и прочих соплей. Скорейшим способом оформляйте отправку!
Но данный приказ опоздал, что стало ясно в ближайшие минуты. Дверь кабинета распахнулась, явив лицо дежурного:
– Тут две девицы... в самом решительном настрое...
Не дожидаясь позволения, названные барышни оттеснили дежурного и ворвались в кабинет. Одна из них, знатная олландка по виду, подбежала к столу, меча молнии из глаз.
– Судари, кто здесь главный?
Жандармский лейтенант глянул на Кляйна. Коготь кайзера сухо осведомился:
– Кто вы такая, сударыня? По какому праву врываетесь? Изложите дежурному свой вопрос и ждите очереди.
Девица стушевалась:
– Я Ольха Ленц, и я только хочу спросить...
Но тут в беседу встряла вторая – высокая белокурая орлица.
– Майор, вы прекрасно знаете, кто она и по какому делу. Вы незаконно схватили ее жениха. Требую отпустить!
– Вы требуете?.. Неужели?
Орлица хищно сощурила глаза.
– Ах да, я не представилась, как невежливо! Катрина фон Лурд, в девичестве – фон Эйринг.
Кляйн ничем не выдал тервоги, которую вызвали в нем обе фамилии.
– Поручик задержан за нарушение режима домашнего ареста. И останется в камере до тех...
Белокурая перебила его на полуслове:
– А по какому обвинению он был помещен под домашний арест? Извольте показать постановление. Это оно?
Деваха схватила со стола, прямо из-под его руки, брачный договор. Это было так неслыхано, что Кляйн опешил.
– Как вы смеете?!
– Нет, это помолвка... Что она делает у вас? Майор, извольте встать!
– Что?
Она рявкнула:
– Вы говорите с графиней. Встать немедленно!
Жандармский лейтенант схватился и вытянулся в струнку. Теперь уж и Кляйну не оставалось иного. Он встал как можно небрежнее, но все-таки встал.
– Откуда у вас брачный договор?
– Изъят при обыске.
– Какого черта?! Это оружие, это улика? Нет? Тогда какие основания для изъятия?!
Кляйн не успел сочинить ответ, а белокурая уже атаковала снова:
– Постановление об аресте. Где оно?
– У вас нет полномочий...
– Чушь собачья! Его просто не существует. Дитрих задержан противозаконно!
– Повторяю: у вас нет полномочий. Я дам ответ тем, кто имеет право спрашивать.
Кляйн попытался овладеть ситуацией, но белокурая лишь фыркнула в ответ и швырнула на стол две визитных карточки.