Чтение онлайн

— Ага, зимой и летом — одним цветом.

— Во-во! — Валера еще раз оглядел берега, кивнул Генке. — Ладно, хорош мерзнуть, — выбираемся. С главным вроде выяснили.

— Значит, оставишь размеры такими же?

— Да нет, немного увеличу. Правда, материал покрепче нужно поискать.

— Углепластик?

— Хватил! Где ты его найдешь! Хотя бы стеклотекстолит какой-нибудь подобрать. И прочно, и вес мизерный.

— Знаю. Раньше из него клюшки вырезали.

— Может, в городе кто и вырезал, а мы здесь свои клюшки из елок делали…

Они вынесли мокрую крестовину на берег, опустили в траву. Тут же сидел и Юрашка, — он как бы ловил рыбу. На прутик — без лески и крючка, что не мешало малышу каждые пять секунд с воплем «подсекать» очередную рыбину.

— Как дела, рыбак? — поинтересовался Генка. Зубы его постукивали, и он с удовольствием подсел к костру, вытянув над дымком руки.

— Хорошо! — отозвался Юрашка. — А прямо сейчас такая щукенция клюнула — чуть удочку не сломала.

— Щукенции — они такие. С ними осторожнее надо.

— Между прочим, хорошая щука ростом поболе Юрашки будет, — заметил Валера. — Такая и утащить может, — глазом не моргнешь.

— А почему — глазом?

— Что почему?

— Ну, глазом почему не моргнешь? — уточнил Юрашка. — Моргают ведь веками. И еще ресничками. А глаз — он как бы на месте остается. И закрывается, как форточка, — Юрашка поморгал, показывая, как закрываются глаза.

— Ну, не знаю… Так почему-то принято говорить… — Валера переглянулся с Генкой. — Веки закрывают, глазами махают… То есть, тьфу ты! — моргают, — он хмыкнул. — А ведь действительно ерундовина! Моргать глазами… Видал, Ген, какой вундеркинд у нас растет! Уже над словом задумывается.

— Это точно. Я в его годы такими вопросами не задавался, — кивнул Гена.

— Да мне и сейчас такое в голову не придет!

— Кстати, а ты помнишь себя в его возрасте? — заинтересовался Генка.

— Я? — Валера на минуту задумался. — Честно сказать, не очень. Все какими-то обрывками… Помню, дрался с одним толстяком и никак не мог его побить. А он меня чуть ли не через забор перебрасывал. Очень мне было обидно… А в первом классе песню учили — про «некому березку заломати». Тоже запомнил. Потом в армии ее, кстати, тоже пели. На другой, правда, мотив. И удивлялись, что какой-то даме, понимаешь, взбрело на ум ломать деревце. Еще и канючит, что некому…

— А мы в детском садике про чибиса пели, который у дороги. Сидит и чего-то волнуется… Чудак, одним словом.

— И что?

— Да такая же чепуха, как с твоей березкой. Я рот открывал и не пел.

— Это верно! Какой только ерунде нас не учили… — Валера подошел ближе, палкой пошевелил в углях, одну за другой выкатил несколько дымящих картофелин. — А вот и деликатес, господа чибисы! Хватит мыргать глазками и шмыгать носами, подсаживайтесь!

Быстро очистив картофелину поменьше, Валера насадил ее на тоненький прутик, протянул облизывающемуся Юрашке.

— Держи, Лобачевский! Только осторожнее, не обожгись.

Гена тоже подхватил горячий кругляш, содрал черную скорлупу, пачкая щеки и нос, стал есть.

— Вкусняк! — одобрил Юрашка.

— Точно, объеденц… Ты куда это смотришь, Юраш?

— За мухами слежу. Вон в том пеньке у них, по-моему, домик. — Малыш указал перепачканным пальцем. — Еще к ним шмель прилетал, ругался. Только мухи его не боятся.

— А ты?

— А я… Я вообще-то маленько боюсь.

— Это нормально, — утешил Генка. — Многие боятся.

— И Валера?

— Конечно, — Генка покосился на бывшего сержанта. — Важно не то, что боишься, а то, что умеешь преодолевать страх.

— А если не получается?

Генка обнял Юрашку.

— Просто ты еще маленький! Все у тебя получится, вот увидишь. Не сейчас, так потом, когда вырастешь.

— Так это же долго же! Я же ждать устану.

— А ты не жди, просто живи и все…

— Опачки! Это еще что за артиллерийский снаряд к нам несется? — Валера, щурясь, приложил ладонь к глазам.

— Где?

— Да вон бежит-летит…

— Да это же Костик! — угадал раньше всех Юрашка. — Наверное, картошки нашей захотел. Вот и торопится.

— Точно! — Генка хмыкнул. — У него чутье, как у пса пограничного!

Но Костик бежал вовсе не за картошкой. Личико у него было взволнованное, а глазки восторженно блестели.

— Там такие машинищи приехали! — прокричал он. — Красивые, пузатые. Одна серебристая, другая черная… И фары такие — с ободочками, как золото. И снизу, и сверху — штук сорок, наверное…

— Хватит про фары трещать, ты дело говори! — Валера нахмурился. — Сколько машин, зачем приехали?

— Машины две, — отдуваясь доложил Костик. — Остановились на улице, возле Катькиного дома.

— А что им нужно?

Цапнув картофелину, Костик одной босой ногой почесал другую.

— Известно что! Они Генку ищут.

— Меня? — Гена переглянулся с Валерой. — А пузатые — это «Газели», что ли?

— Да не-е, это другие, — Костик зачертил картофелиной в воздухе. — Такие вот здоровские…