Чтение онлайн

Как это роскошно — вложиться в какой-нибудь бизнес, цены которому на начальном этапе не знают сами его создатели! И потом через эти вложения всё более и более объёмно приобретать контроль над этим бизнесом. Покорять его. Покорять тех, кто его делает! Как это греет — знать, что за твои деньги в конечном итоге выходит эта оппозиционная 'Новая', которая поддаёт огоньку аж самому… Правда, президент — человек жёсткий, конечно. Но через колено ломать уже остерегается. Хватило помучиться с Мишей. Да мы и не задеваем Первое Лицо. А вот пониже кого… отхлестать. И наблюдать за суетой. И знать, что позвонят тебе и попросят утихомирить писак. А тебе в ответ будут обещаны определённые преференции совсем в другой области… И приятно вызывать к себе начальника управления, что курирует его информационные и рекламные проекты. И орать, что тот его подставил. И лишать очередной 'премии', как это по старинке привык это называть Владимирский. И знать, что тот будет орать на внешнего владельца газеты, тот — на главного редактора. А потом какая-нибудь пройдошная журналюшка, известная своей оппозиционностью, какая-нибудь Ладынина, 'неожиданно' напишет что-нибудь, где между обычных её глупостей про 'стрелки осциллографа' проскользнёт пара нужных слов по просьбе нужных людей…

Или дать денег промышленнику, который разворачивает перспективный заводишко. И знать при этом, что человек этот будет крутиться и работать в значительной мере для того, чтобы деньги шли к ему, Владимирскому… а там кредит на расширение, на обновление, на производство нового продукта… И работает человек, работает. На своего банкира.

Любил Владимирский именно это — что люди работают на него. Сознание этого любил, что люди, люди — его пальцы…

Так что не в Лариске дело. Владимирскому уже хотелось, чтобы Серебряков работал на него. Чтобы производство и распространение такого прекрасного продукта, как фарфор, были подконтрольны ему. Чтобы приносили не только деньги — это само собой! — но и возможность управлять, хотя бы и частично, всей этой отраслью.

Постепенно. Начнём с мелкого Серебрякова. А там наложим лапу и на самый Пушкинский завод…

Ибо он знает, что затем предложит изменить в этой отрасли, куда её направить. Чтобы про него говорили: это Владимирский, фарфоровый король, который контролирует отрасль.

С нефтью-газом, с серьёзными производствами нет смысла связываться. Конечно, были деньги Владимирского во всех этих 'вкусных' отраслях, были. Где побольше пакет, где поменьше, но на молочишко в старости хватит. Вот только там не покомандуешь. Слишком сильно всё взяли 'чекисты'. И государство очень ревниво оберегает теперь свои позиции хозяина. Ну, про Мишу, слишком зарвавшегося и решившего, что может отказывать президенту в его просьбе, даже и вспоминать нечего. Кто был Деригаско раньше? Гигантский алюминиевый король, распространяющий свое влияние в энергетику, металлургию, смежные производства. Даже почту под себя подмял! А сколько он на одном толлинге сделал? И кто он теперь? Управляющий, приказчик от имени государства. В собственной отрасли!

Такой бизнес, что и без того как по болоту ходишь, того и гляди провалишься… А теперь ещё и строевым шагом ходить надо. И в указанном направлении. И старшину слушаться, над тобою поставленного… намекнут — и побежишь яйца Фаберже покупать!

А фарфор — он ничей. С одной стороны, не стратегически важная отрасль. С другой — она же является частью потребительского рынка. И если вычеркнуть из рассмотрения всякие коростеньские сервизы для быдла — рынка-то элитарного! Такого, на котором ты всем нужен!

Серебряков — дурак. Развернул бизнес вширь. Пускает тарелки свои в магазины для бедных. Ну, чёрт с ним, не для бедных. Для среднего класса. Так российского же, для которого кредитный 'Лансер' — уже признак состоятельности. А надо сосредоточиться на бизнесе для элиты. Надо стать для неё важным и полезным… в то же время не задевая интересов 'чекистов'.

Хотя, с другой стороны… Опора на растущий средний класс — в этом есть что-то…

Надо подумать.

Нет, с китайцами он молодец, с китайцами он хорошо пробился. Но надо бы ещё и англичан, чехов, немцев через себя пропускать. Удавить всех, кто сегодня с ними торгует. Самому на канал сесть. Серебряков этого то ли не понимает, то ли не в состоянии исполнить. А потому надо бы его ухватить за самые… Тестикулы, вспомнил Владимирский медицинский термин. По поводу вспомнил, кстати. О медицинской операции речь и пойдёт. Об ампутации этих самых тестикул. Чтобы был наш Серебряков сродни евнуху в гареме — управляет, но сам ни разу не… не может. Не опасен, стало быть. Стоит на страже хозяйского добра, которым сам попользоваться не в состоянии.

Надо будет Лариске ещё раз на это намекнуть. Пусть порадует такая будущность мужа её противницы. А с той уж потом девчонка пускай сама разбирается. От имени любимой жены господина…

* * *

За огоньками свечей глаза Натальи мерцали как два лесных болотца под луной. Глубокой тёмной затягивающей зеленью. Лицо казалось матовым и мягким. Аппликация на фоне стены. Романтично.

Наталья любила так. В отличие от жены она умела романтично обставить даже самый тривиальный ужин. Мастерски сделанный полусвет-полутень, неожиданно выставленная хрустальная ваза, те же свечи, ещё какая-нибудь финтифлюшка… Виктор как-то раз даже предложил ей открыть дизайн-бюро 'Романтический ужин' — он готов выделить начальные деньги.

Она посмеялась: 'Не хочу быть злой акулой бизнеса, хочу быть простой пираньей журналистики'. Но он заметил, что с тех пор она стала уже целенаправленно выстраивать свой мини-интерьер в квартире, наполняя её неким новым, особенным смыслом.

Он поднял рюмку 'Егермайстера'. Свет прошёл через хрусталь и тёмную жидкость и расклеился на мерцающие пятна.

Хорошо!

Можно отринуть суетный и суетливый день. Можно забыть о нём. Можно выкинуть из головы всё. Оставить только мягкое кружение 'Егермайстера' в мозгу, да образ этой фигуры напротив. Фигуры в одном бэби-долле, не скрывающем ничего и подчёркивающем все…

— Слушай, — серебристо проговорила Наталья. — А я хочу о тебе написать… Я уже кое-что даже знаю про тебя…

Виктор рассмеялся:

— Плох тот бизнесмен, кто рвётся на страницы печати! В нашей стране такого больно бьют. Да и что про меня можно написать? Там вон у вас артисты со сложными страстями. А у меня чего сложного? Скинулись с ребятами, провернули компьютеры, сняли подвал, провернули ещё что-то, подзаработали… И разбежались каждый по своим бизнесам.

— Э, не-ет, — помахала пальчиком Наталья. — Я, например, знаю, что ты в девяносто первом году путчистов с Красной площади разогнал. Было, признавайся?

Виктор поперхнулся. Потом от души расхохотался.

Наталья надула губки.

— А что, что не так спросила?

Виктор посмотрел на неё хитро:

— Это ты, журналюшка мелкая, решила меня так на интервью спровоцировать? На 'слабо' взять? Фигульки тебе! Не раскрутишь! Ничего подобного не было. Обыкновенную презентацию провели. Фирмы 'Милка'. Кто ж этих долбанных путчистов заставлял именно в этот день свой ГКЧП устраивать? Вот мы их немножко и подвинули…

* * *

На самом деле всё происходило так.

Они тогда… на третьем курсе это было? Ну да, на третьем. Деньги небольшие уже были. Он тогда фирму свою первую открыл. Не бросая 'Плешки'. 'Александр' называлась, 'Защитник мужчин'. Так себе фирма, больше для престижа, всё равно практически всё наликом проходило.

Бухгалтерша у него ещё была… Всё рубли тогда на доллары меняла, в Финляндию потом хотела уехать. Предвидела уже, что ли, что с девяносто второго начнется?

Он её позднее выгнал взашей. Когда ему предложили просто прокачать через свою фирму несколько миллионов, за хороший… очень хороший процент. А эту… Светланой звали… эта пропала. На три дня. Дома нет, а мобильников тогда ещё не изобрели. Вот и прошёл мимо тот платёж, после которого можно было бы уже не работать…