Чтение онлайн

Светой в окошке, как он её иногда называл.

Хотя та ненавидела, когда её называли 'Светой' и всегда, особенно с новыми знакомыми, сразу объявляла, что можно звать только Светланой.

Отчества она тоже не любила, и в офисе её по отчеству звали только молоденькие девчонки из внешней службы, новички и подчинённые из её же бухгалтерии.

Во-вторых, у Светланы было одно важное качество — лояльность.

Когда к январю девяносто девятого года пришлось 'поджаться' ещё… Поскольку он, наученный дефолтом, кинул последние резервы в диверсификацию своего бизнеса и начал закупать и поставлять на российский рынок керамические лопатки для турбин, — вот тогда она, проработав всего три месяца и внимательно выслушав просьбу босса потерпеть несколько месяцев на урезанной зарплате, всего лишь пожала плечами: 'Я давно поняла, что вам необходимо принять программу по экономии. Я готова помочь в её осуществлении… А поскольку я уверена, что вы, Виктор, непременно преодолеете нынешние трудности, то и готова стать её со-спонсором…'

Он тогда воззрился на неё в затруднении. На что намёк?

Светлана пояснила: 'Я имею в виду, что эти недоплаченные деньги вы можете не рассматривать в качестве долга передо мной. Вы мне нравитесь, Виктор…'. И это не было панибратством, потому что эта пожившая и повидавшая на своём веку всего тётка по возрасту годилась ему в матери.

'И не только, — продолжила она и… протянула ему пачку долларов. Десять тысяч, как тут же выяснилось. — Поступайте с этими деньгами как угодно, я их просто вверяю вам'.
– закончила Светлана.

Деньги были не большие, но тогда и они были важны. А главное — жест!

Виктор два дня потом думал — и предложил бухгалтеру стать соучредителем ООО, управляющего его делами!

Он не боялся спонтанных решений, но это было одним из удачнейших.

Отныне Светлана получала не зарплату — она получала долю. Большую или меньшую, в зависимости от успехов. Но зато теперь она и участвовала в этих успехах — или неудачах. А главное, что особенно нравилось Серебрякову — была теперь привязана к фирме накрепко. И можно было не бояться ни за секреты, ни за готовность бухгалтера стоять за неё стеной.

Собственно, отсюда всё и пошло. Постепенно они выбрались из той задницы, куда их погрузил приятель по Сургуту. Сначала фирма задышала, потом пошли заказы — это было мудрым решением: предложить русским цементным заводам отечественные керамические лопатки! Импорт был дорог, а тут — для многих готовое отечественное решение!

Затем начали идти вперёд, и Виктор мог позволить своей голове не болеть за бухгалтерию.

Но анализ баланса — это святое! Каждый месяц его гендиректор подготавливал сводки положения дел фирмы по объективным показателям. С течением времени сводки эти обросли всё более детализированными показателями, показатели потребовали иллюстраций графиками и диаграммами, эти потребовали пояснения…-

— иногда Виктор в восхищении этой качественной работой часами изучал выкладки, достойные старого советского Госплана. Но —

— раз в месяц обязательно запирался со Светланой, чтобы углубиться в её непритязательные '61-й счет', '52-й счет', '40-й счет' и так далее…

И вот во время одного из таких 'совещаний генштаба' раздался лишний звонок.

Евгения, его старый, доверенный секретарь, была вышколена давно. Несколькими жёсткими выговорами за подобного рода подключения внешних абонентов, когда Виктор занимался строго внутренними делами. Так что если она сейчас пытается пробиться, то по ту сторону должно произойти что-то важное.

— Виктор Николаевич, простите, что прерываю, — с ноткой опасливости прозвучал голос Евгении в интеркоме. — Я в затруднении. Уже второй раз звонят из РСПП. Я сказала, что вы заняты, но только что они перезвонили с самого верхнего уровня и спросили, когда вы освободитесь. У них к вам срочный вопрос. Что мне им ответить? — они пообещали перезвонить через пятнадцать минут.

Нет, молодец Женька! Шеф занят — это основное. Но РСПП — тоже не последняя аббревиатура в их бизнесе.

— Когда перезвонят, можешь переключить на меня, — буркнул Серебряков. — Мы практически закончили…

…Голос РСПП в трубке был басовит и предупредителен:

— Виктор Николаевич? Добрый день.

Хм, с чего он решил, что позвонит сам Жохин? Но, в общем, департамент корпоративных отношений — это могло быть любопытно.

— Нам дали ваши координаты как одного из основных специалистов в своей отрасли. Вы знаете, Российская палата промышленников и предпринимателей — не посредник, но определённая координационная деятельность у нас присутствует. Так вот, нам поступили некоторые инвестиционные предложения, которые мы хотели бы показать вам. Вдруг это вас заинтересует…

* * *

— Помните фильм 'Операция 'Ы'? — холодно осведомился Серебряков. — Там, где хулигану читаются лекцию о Большом театре, а в это время работает циклёвочная машина? И помните, что он там ответил в конце, когда звук прекратился?

— Был бы очень благодарен, если напомните, — криво усмехаясь, ответил бледный Владимирский. — Я далёк от кинематографа.

– 'До лампочки!' Аналогично я могу высказаться о нашем нынешнем разговоре. Словом, не беспокойте себя больше общением со мной, господа. И даже успеха я вам желать не буду.

Это было практически объявлением войны.

Но другого выхода у Виктора, собственно, и не оставалось.

А начиналось всё почти дружески.

Поначалу Серебряков внимательно выслушал информацию. О том, например, что Российский союз промышленников и предпринимателей представляет интересы деловых кругов и видит своё предназначение в консолидации усилий промышленников и предпринимателей, направленных на улучшение деловой среды, повышение статуса российского бизнеса в стране и в мире… и тому подобное.

Лишь через минуты три он кротко произнес:

— Я очень благодарен за эту информацию. Но ваш сайт я изучил. Может быть, перейдём к делу?

До сих пор молчавший банкир Владимирский улыбнулся и бросил:

— Да, Михаил Игнатьевич, эта преамбула ни к чему. Собственно, и сам РСПП к делу отношения не имеет. Просто я попросил пригласить вас, Виктор Николаевич, на какую-нибудь авторитетную территорию. Где мои предложения вам прозвучали бы хоть и предварительно, но весомо.

Авторитетную, ну-ну. В этом старом здании на Старой площади всё дышало неистребимым духом советской номенклатуры. Лестницы, коридоры — странное впечатление они производили. Этот дом дореволюционной постройки, который переделке не поддается в принципе. Тем не менее, его попытались осовременить, но выглядело всё так, словно лежащему в мавзолее Ленину сунули в руку ноутбук, а в ухо — гарнитуру мобильного телефона.