Чтение онлайн

Когда южанин выскользнул из-за стола, никто и не подумал спрашивать, куда он направляется - количество опорожненных энонийцем кружек говорило само за себя. Однако Нойе оказался рассудительнее остальных и вышел вслед за Риксом. Зная дотошность Альбатроса, Крикс предпочел сказать ему всю правду, а не врать, что он пошел проветриться. Нойе в ответ сообщил "дайни", что он полный идиот. И увязался с ним. В последние недели Криксу иногда казалось, что Нойе считает себя кем-то вроде его вассала, который обязан следовать за бестолковым сюзереном. Крикс несколько раз пытался объяснить, что он ни в чем подобном не нуждается, но рыжий невозмутимо игнорировал его слова и продолжал делать по-своему. А продолжалось это с того дня, когда на горизонте показались очертания Томейна, и "дан-Энрикс" решил наконец воспользоваться предложением мэтра Викара и спросить у Нойе, почему тот перестал на него злиться.

Выслушав его вопрос, Нойе заметно стушевался.

– Как бы тебе объяснить… сначала я считал, что ты просто сопляк, который нацепил на себя доминантский плащ и собирается всеми командовать.

– Это я понял, - кивнул Рикс.
– А почему ты передумал?..

– Помнишь бой на "Бурой чайке"? Когда Айю подстрелили, а сэр Ирем спрыгнул с кормовой площадки вниз, к гребцам, было похоже, что его убьют. Конечно, он и с колодкой на руках неплохо управлялся… взять хотя бы этого верзилу, Моди, которому он сломал челюсть. Но все-таки его бы наверняка прикончили, если бы ты тогда не кинулся ему на помощь. Ну так вот… - лицо Нойе застыло, будто бы он собирался с силами, чтобы признаться в чем-то страшном.
– Когда ты прыгнул, то я собирался сделать то же самое. Но в последний момент струсил. Понял, что я не смогу, упаду вниз и сверну себе шею. Корабли были еще слишком далеко. Мне кажется, ни один человек на свете не рискнул бы прыгать. А ты даже не задумался.

– Мне это было проще, чем кому-нибудь из вас, - возразил "дан-Энрикс", думая о тхаро-рейн.
– Но все равно, я вряд ли стал бы прыгать, будь там не сэр Ирем, а кто-то другой.

– Я тоже так подумал. Я вообще часто вспоминал эту историю и повторял себе, что дело не во мне, а в том, что для тебя этот лорд Ирем - важный человек, а для меня - никто. И знаешь, что я понял?.. Что я мог бы струсить, даже будь на этой "Чайке" мой отец. И дело тут не в том, что я такой слабак. Любой другой на моем месте чувствовал бы то же самое. Но ты - особый случай. Из тебя однажды выйдет настоящий дайни.

– Воин, одержимый фэйрами?..
– фыркнул "дан-Энрикс", вспомнив все, что слышал о героях островных легенд.

– Дайни не одержимы фэйрами, - строго возразил Альбатрос.
– Это великие бойцы, не знающие страха. Каждый настоящий воин - хоть немного дайни, но стать дайни в полном смысле слова удавалось только единицам. У нас говорят, что память об истинных дайни будет жить даже тогда, когда все острова уйдут под воду.

Это, вероятно, что-то вроде нашего "когда рак на горе свистнет", - подумал "дан-Энрикс". Но больше шутить не стал, поскольку Нойе явно относился к сказанному исключительно серьезно, и не потерпел бы никаких насмешек.

– Если бы ты был вождем у нас, на островах, я бы счел честью для себя ходить на твоем корабле, - сказал он энонийцу. Риксу еще не случалось слышать, чтобы голос Нойе звучал так торжественно.

– А-а… ну, спасибо, - пробормотал оруженосец коадъютора, польщенный и растерянный одновременно. Рикс подумал, что кто-то другой на его месте обязательно нашел бы подходящие слова для этого момента. Например, сказал бы, что из Нойе самого выйдет прекрасный вождь - не даром Альбатрос с первых же дней напоминал ему островных кеннингов из старых песен. Но чем дольше Рикс об этом думал, тем сложнее было произнести это вслух. Да и момент, пожалуй, был уже упущен.

Несколько минут они молча смотрели на туманный горизонт и вырастающий впереди остров. Потом Крикс рискнул и решил все-таки задал вопрос, который давно не давал ему покоя. Может быть, после своего торжественного заявления рыжий островитянин будет откровеннее, чем раньше.

– М-мм, а кстати, Нойе… Сколько тебе было лет, когда ты первый раз сидел на веслах? Только честно.

Альбатрос как-то болезненно поморщился.

– Четырнадцать.

Крикс ждал чего-то в этом роде и сумел не улыбнуться, но губы у него все-таки дрогнули, и Нойе мрачно покосился на него.

– Ты не поймешь. Когда отец впервые взял меня в морской поход, вся ребятня на берегу мечтала быть на моем месте. Помню, что мой лучший друг ревел от зависти. Когда я снова оказался дома, мне смотрели в рот не только мои сверстники, но даже парни на два года старше. Как я мог сказать им, что мне даже не позволили грести?.. Пришлось наврать, а потом я уже не мог признаться, что сказал неправду. Не особенно-то это было весело. Я постоянно ждал, что правда как-то выплывет наружу, но все обошлось. Когда в шестнадцать лет я нанимался на чужой корабль, то мне даже не понадобилось ничего рассказывать о себе, вокруг и так шептались - это Нойе Альбатрос, тот самый, что с одиннадцати лет на веслах!

– Все равно не понимаю, как они тебе поверили… - вздохнул "дан-Энрикс", вспомнив, как он сам едва не надорвался, сев на место Нойе в первый раз.

Дальше разговор свернул на обсуждение морского дела - тема, на которую любой островитянин мог распространяться почти бесконечно - и южанин с облегчением подумал, что, по крайней мере, с Нойе у него больше не будет никаких проблем.

Доказательство его неправоты, шумно сопя, перелезало вслед за ним на крышу. Подумав так, Крикс против воли улыбнулся, но сейчас же устыдился собственной иронии. Для Нойе эта вылазка была гораздо неприятнее, чем для самого "дан-Энрикса". Южанин слишком поздно понял, что его "вассал" боится высоты. Но намекнуть об этом Нойе было невозможно; рыжий точно оскорбился бы до глубины души. Впрочем, упорство, с которым он игнорировал свой страх, и впрямь внушало уважение.

– Подожди, я сейчас закреплю веревку, и мы спустимся, - пообещал своему спутнику "дан-Энрикс".

Нойе был прав, когда сказал, что его план - чистейшее безумие. Рискуя свернуть шею, перебраться через Разделительную стену, пройти долгий путь по городу, причем два раза еле унести ноги от отряда ночной стражи и, в конце концов, порвать рукав, форсируя живую изгородь - и все это только для того, чтобы с полчаса побродить под окнами особняка Гефэйров и мельком увидеть за одним из них девичий силуэт… такое в самом деле больше подошло бы для стихов Алэйна Отта, чем для настоящей жизни. Пару лет назад "дан-Энрикс" ни за что бы не поверил, если бы кто-то сказал ему, что он станет вести себя подобным образом, да еще ради девушки, которая наверняка о нем забыла. От нечего делать он рассказал Нойе об их первой встрече на пиру в честь островных послов, но рыжий быстро спустил его с небес на землю. "То есть вы с ней один раз поцеловались, потом поболтали во дворце, и она попросила тебя научить ее владеть мечом? И только-то?..
– взгляд Нойе выражал непонимание.
– Ну, знаешь, дайни, если ты намерен тратить столько сил из-за любой девчонки, с которой где-нибудь поцелуешься, то тебе придется всю жизнь проторчать под чужими окнами". Крикса тогда как будто окатило ледяной водой. До сих пор ему никогда не приходило в голову, что для Лейды Гефэйр их случайный поцелуй мог значить так же мало, как для Нойе. Это ведь была просто игра… к тому же, в сущности, Лейда его почти не знает.

В результате Крикс ушел от дома Лейды раньше, чем планировал, но всю обратную дорогу сохранял угрюмое молчание.

Когда вымокший до нитки энониец, наконец, пришел назад в гостиницу, сквозь ставни нижних этажей уже не пробивался свет. Крикс с облегчением вздохнул, решив, что все улеглись спать. Но когда он простился с Нойе и взобрался на второй этаж, еле переставляя ноги от усталости, то оказалось, что он рано радуется. Дверь угловой комнаты, которую занял сэр Ирем, приоткрылась, и рыцарь встал в проеме, подперев косяк плечом.