Сокрушая врага
Шрифт:
– Отпустите?
– Отпустим.
– Хорошо. Даю слово.
– Валуй, отпусти ее.
Только рука бородача разжалась, как девица, подхватив полы плаща, кинулась прочь.
– Ну, я же говорил, - развел руками Валуй.
– Жди тут, - приказал ему десятник и сам бросился догонять беглянку.
Квета явно не каждый день упражнялась в гонках по заснеженному лесу. Вскоре она споткнулась и упала, хотя и без того Вадим был уже рядом.
– Ну вот, добегалась. Не ушиблась, снегурочка?
– Тебе что за печаль?
– Может, хватит, наконец, уже бегать. Давай-ка поговорим…
– Да отпусти ты!
– Так я и не держу.
– Держишь.
– Это у тебя плащ за ветку зацепился. Сейчас…
Девушка поддернула освободившийся плащ и разревелась. Ее русые косы спутались, облепили лицо - ну смешная донельзя.
– Да перестань ты рюмить. [31] Такая большая, а рюмишь, чай, поди, не на похоронах. Ну как дитя.
Вадим приобнял ее и силой заставил подняться:
– Хватит уже.
Он отстранил ее руки от лица, закинул косы за спину и плащом вытер слезы.
Девушка на удивление не сопротивлялась.
– Ну вот, так-то лучше, смотри, какая ты красавица, а слезами всю красоту смоешь.
Слезы прекратились как по волшебству.
– Как это?
– шмыгнула Квета носом.
– Что «это»?
– Как это смоешь?
– Молча. Слезы соленые, вот кожу твою прожгут, - улыбнувшись, ответил юноша.
– Ой, - она всплеснула руками и приложила ладони к лицу.
– Да не бойся, шучу я. Пойдем-ка, лучше расскажешь, что с тобой приключилось.
Квета на сей раз подчинилась и бежать не думала. Вернувшись к стоянке, где Валуй уже успел развести костер, Вадим усадил девушку на мешок, поближе к огню.
– Грейся, снегурочка, а то, я гляжу, ты вся продрогла. Давно по лесу бегаешь?
Девушка протянула озябшие руки к огню.
– Со вчерашнего…
– Ого, - присвистнул Вадим, - и не испугалась одна в лесу ночевать?
Она недоверчиво глянула на Вадима.
– А вы точно не тати лихоимные?
– Как есть точно! Ну, так как ты в лесу одна?
– А я в сарае на околице Новца ночевала… в сене тепло…
– А-а-а, - протянул Вадим, - в сене. Ну, тогда, конечно…
– Есть хочешь?
– спросил Валуй, протягивая девушке кусок мяса.
Она посмотрела сначала на бородача, потом на Вадима.
– Так вы не тати?
– Говорю же тебе - не тати мы. Дружинники новгородские, - ответил Вадим.
– Ешь давай.
Они поели и терпеливо дождались, когда Квета утолит голод.
– Ну, давай, снегурочка, рассказывай, от кого сбежала, кто обидел?
– спросил Вадим, когда она наконец расправилась с куском мяса.
– От мачехи…
– Ну, что я говорил?
– хлопнув себя по ноге, Вадим повернулся к Валую.
– Ну от кого же бегать, как не от мачехи?!
– Да, от мачехи, - подтвердила Квета, - она меня за своего Радаслава замуж отдать велит…
– И кто ж такой?
– Племянником она его своим зовет. Только не племянник он ей, а сын родной.
– Во как!
– удивился Валуй.
– Да. Батюшка обженился на ней в прошлом годе… год по матушке траур держал, а тут, - девица шмыгнула носом.
– Бажана это давно придумала… Чтобы тятенькино наследство им в семье осталось. Она Радаслава племяшом кличет, только я знаю, сын он ей… сын.
– Откуда ты про то знаешь?
– участливо спросил Вадим.
– Знаю, - поджав губки, продолжила девушка, - шептались они, а я подслушала… она его сыночком называла. А я знаю, они меня изведут, как есть изведут.
– И тут девичье сердце не выдержало, и она разрыдалась.
– Ну, полно тебе, - попытался успокоить ее Валуй.
– И в самом деле, опять рюмишь, - поддержал друга Вадим.
– Как же мне не рюмить, - сквозь слезы причитала Квета, - когда и тятенька тоже… не против свадьбы…
– А тебе сколько годочков, невестушка?
– спросил Вадим.
– Через седмицу шестнадцать, - роняя слезы, ответила девушка, - они уже… уже и день назначили, у-у-у-у… - и слезы пуще прежнего залили лицо Кветы.
– Вот беда-то, - усмехнулся Валуй, подбрасывая хвороста в огонь.
– Что, и прямо так не люб тебе этот Радаслав?
– Вадим взял ее за плечи, заглянул в зеленые глаза.
– не плачь. Так люб или не люб?
– Не-ет, не лю-ю-юб, - разрыдалась девица, - ой не лю-ю-юб!
– Понятно, - выдохнул десятник, - ну не плачь же.
– Он встряхнул девушку еще раз.
– Может, у тебя есть кто на примете?
Квета, шмыгнув носом, утерла слезы и уставилась на Вадима.
– Что?
– Не что, а кто? Любый, может, у тебя есть?
Веки девушки часто-часто заморгали, а затем, потупив взор, она прошептала:
– Есть…
– Что?
– не расслышал Вадим.
– Есть.
– Ну, вот видишь, - улыбнулся юноша, - значит, есть кому за тебя постоять. Чего же он тебя не сватал поперек мачехи?
Спросил и тут же пожалел. Девушка вновь разразилась слезами, пуще прежнего.
– Нет, ну сколько в тебе воды, ты чего опять завела? Рева-корова, честное слово…
– Он… он… Тятенька его… его в ополчение послал… супротив варягов с князем…
– Ну?
– Убили его… убили…
Вадим переглянулся с Валуем. Оба поняли, что жених Кветы не иначе как вместе с ними на Альдегьюборг ходил, да вот не повезло - бывает.