Сокрушая врага
Шрифт:
– Мы… я… господине… - пытался оправдываться Лагач, но боярин продолжал разнос.
– Чего мычишь? Чего мычишь? Пошли прочь с глаз моих! Бегом на стены, да смотри у меня там в оба!
Пока боярин выпускал пар, на втором этаже приоткрылась дверь, и узкая полоска света упала на Вадима. Он поднял глаза. На галерее второго этажа стояла высокая и статная женщина, на вид лет тридцати пяти. Темные волосы ее были убраны назад, что позволило десятнику рассмотреть ее лицо.
«Бажана, - догадался Вадим, - ну ничего так - хороша, и вполне могла боярину голову вскружить…»
Женщина счастливо улыбалась, вот только глаза ее так и буравили Квету и готовы были прожечь в ней дырку.
– Ну, что стоим?
Вадим оторвал взгляд от Бажены, это, кажется, боярин уже им.
– Что стоим, гости дорогие, - продолжил Жирослав, - пойдемте в дом. Расскажите все по порядку…
– Конечно, боярин, пойдем, все расскажем, как было, - отозвался Вадим.
Отец с дочерью пошли вперед, направляясь к лестнице на второй, господский этаж, а дружинники двинулись следом.
Боярин на ходу отдал распоряжение жене собрать на стол. Бажана, продолжая притворно улыбаться, направилась подгонять челядь.
Нянька, пожилая, но еще крепкая женщина, увела Квету с собой, переодеваться. Мужчины же расположились за большим столом и в ожидании ужина угощались пивом. Вадим с Валуем разом опрокинули по кружке и, довольно крякнув, утерли усы. Челядин мгновенно наполнил кружки гостей доверху, после чего хозяин дома жестом отослал его.
– Покуда нет баб, - без предисловий начал Жирослав, - хочу услышать историю вашей встречи с моей Кветой.
В его голосе чувствовалась нотка недоверия. Еще бы, девка одна с двумя здоровыми мужиками в лесу, тут всякое почудиться могло. Трясется, ох трясется боярин за честь дочери. Еще бы, ведь честь дочери - это его, боярская честь.
Вадим сдул пену с кружки, отпил немного и начал свой рассказ. Рассказ, которого они условились с Кветой строго придерживаться.
– Дело было так… - многозначительно начал Вадим.
Время от времени он останавливался и отпивал пива, незаметно поглядывая на боярина - верит или нет? Однако лицо Жирослава оставалось непроницаемым, как лобовая броня ударного танка.
– Добрэ, - изрек хозяин усадьбы, когда десятник окончил свой рассказ, - я ваш должник…
С этими словами он поднялся. Дружинники поднялись вслед за боярином, заблаговременно подняв кружки - не иначе быть тосту.
– Благодарю за спасение моей дочери, - продолжил Жирослав более торжественно, - благодарю, что не допустили порухи моей чести.
Он высоко поднял свой бокал и поклонился гостям. Вадим с Валуем ответили тем же.
– Хочу выпить за вашу храбрость, славные вои!
Мужчины разом пригубили пенный напиток и сели на место.
– Так, значится, Бокул Шибайло сие был?
– переспросил боярин, глядя прямо в глаза Вадиму.
– Он, - кивнул юноша, - если верить словам его подельника, то это его шайка и была…
– Добрэ, - зло прищурился Жирослав, - давно я за этим татем гоняюсь… сам хотел извести это подлое семя, но, видать, вы опередили меня, славные вои… Ну, что делать… не дала судьба мне лично срубить голову Шибайле… не дала… Ну, за вашу храбрость!
Боярин вновь поднял кружку. На сей раз выпили не вставая.
Как раз в это время в обеденную горделиво, с высоко поднятой головой вошла хозяйка. Бажана облачилась в расшитое нежно-голубое платье, а на ее шее красовалось ожерелье из жемчуга. Волосы, как подобает замужней женщине, она спрятала под тонкий платок.
Следом за ней в залу проследовал отрок, с виду ровесник Кветы. Держался он не менее горделиво и был облачен в ярко-зеленую рубаху, расшитую огненными петухами.
– О, наши спасители, - натянув на лицо широкую улыбку, изрекла Бажана, обнажив белоснежные зубки, - рада вам.
Женщина едва заметно кивнула. Дружинники, соблюдая этикет, встали и поклонились в ответ, тоже не очень глубоко…
– Благодарю вас, храбрые вои, что сберегли мою невесту, - с пафосом произнес вошедший отрок, но до того он это смешно вымолвил, что Вадим едва сдержал улыбку.
Радаслав, а это был именно он, какие тут могли быть сомнения, кивнул гостям. Гости ответили…
– Прошу, садитесь, - предложил боярин, которому все эти обмены любезностями, видать, были не очень-то по сердцу…
Как только все уселись, из боковой двери выпорх-нула Квета, радостная и сияющая, но, заметив мачеху и своего жениха, резко осеклась.
– А, доченька, - боярин обернулся на ее шаги, - проходи, садись подле…
Квета подчинилась, сев на указанное отцом место.
– Ну вот, все в сборе, - констатировал Жирослав и, подавая знак затаившейся за дверями челяди, громко хлопнул в ладоши.
Расторопные челядницы принялись уставлять стол яствами так проворно, что только поневы мелькали.
Вадим с любопытством следил за расстановкой блюд и глотал слюну. Его товарищ тоже сдерживался из последних сил, и десятник даже расслышал, как чрево Валуя издало протяжный стон. Итак, прислуга водрузила на стол: жареного молочного поросеночка с мелко нарубленным чесноком, четыре запеченные в каком-то соусе птицы (в таком виде Вадим не смог опознать даже вида представленной дичи), соленые грибочки под сметанкой, соленые огурчики, два огромных, еще дымящихся пирога и под конец большую тарелку квашенной с клюквой капусты.