Солнечная богиня
Шрифт:
– Где же она сейчас?
– Господи, а я-то откуда знаю!..
Павел снова сел в машину. Какое-то холодное бешенство овладело им.
«Так и знал! Боже мой, какой дурак! Она ясно дала понять еще тогда, когда прощались, что не любит. Даже врать не хотела! Не любит, не любит, не любит…» – остервенело повторил он.
Светлые легкие кудри, ясные светлые глаза… Личико светлое, безмятежное (ни единой морщинки!), чуть розоватые губы – такой она была весной и такой он видел ее в последние дни их любви…
Наверное, она снова превратилась в ту суетливую особу с прямыми волосами и резкими чертами лица.
И уже не разобрать, когда она была самой собой – настоящей.
Павел уже хотел ехать обратно, в Звенигород, но потом из какого-то мазохистского упрямства решил все-таки увидеть ее еще раз.
У него была надежда: а вдруг она еще там, на даче?..
С собой были ключи от ворот. Заехал во двор сам, не вызывая по переговорному устройству Муру.
«К отцу, что ли, зайти? Ладно, потом…»
Сад совсем зарос репейником и огромными лопухами. Во флигеле – никого. Значит, она теперь в Москве… Скорее всего с Викентием.
Олиного московского адреса Павел не знал, помнил лишь, что живет она неподалеку от Чистых прудов. «Нет, ни к чему с ней встречаться…»
По аллее шла Мура в длинном плаще и сапогах, похожая на солдата времен Первой мировой, золотые волосы сияли на солнце, словно шлем.
– Павел Степанович… – ахнула она.
– Добрый день, Мура, – преувеличенно-бодро произнес Павел. – Ну, как тут у вас дела? Отец у себя?..
– Так вы что же, ничего не знаете? – захлопала глазами Мура.
– А что я должен знать? – У Павла екнуло в груди.
– Нет, это не мое, конечно, дело, и я, можно сказать, человек посторонний – домработница, но такое… – и Мура зажмурилась. На ее лице явно читалась смесь восторга и ужаса.
– Что, кто-то умер? – неприязненно спросил Павел – Мура ему никогда не нравилась.
– Умер! – закричала Мура. – Вот именно – умер!
– Отец?.. – Павел моментально стал серьезным.
– Ну, если бы со Степаном Андреевичем что случилось, вам бы сразу позвонили… – отмахнулась Мура. – Кеша-то наш… Кеша застрелил Олину тетку. Насмерть!
– Зачем? – растерянно спросил Павел.
– Так в Олю же целился! Но Эмма Петровна…
«Я дурак… я дурак и эгоист! Я думал только о себе, а в это время… она говорит – целился в Олю!» У Павла перехватило дыхание.
Он вцепился Муре в плечи.
– Где она? Где она сейчас? – с трудом выдавил из себя Павел.
Мура охнула, и тот моментально ее отпустил.
– Простите! Мария Тимофеевна… Мура! Это давно случилось?
– Давно… – сердито ответила Мура, потирая плечи. – Эту, как ее… ну, тетку – уж давно похоронили, наверное. А Кешу сегодня утром выпустили, под подписку, значит, – Степан Андреевич звонил из Москвы…
– Так отца здесь нет?
– Нету, я сказала, он Кешу поехал выручать. А Эмма Петровна… – на лице Муры снова отразился восторг вперемешку с ужасом. – Эмма Петровна как будто немного того… ну, ку-ку, одним словом. Все бегала и кричала, что она одна во всем виновата, что пусть ее судят, а не Кешу. Но, я так думаю, Кеша в любом случае виноват, он Олю точно застрелил бы, а вот ее тетя…
Павел слушал Муру с мучительным волнением, и постепенно, из бестолковых и обрывочных фраз Муры перед ним вырисовывалась картина того вечера. Но почему Оля все-таки не позвонила ему? Наверное, не до того было…
И вдруг новая мысль привела Павла в еще большее отчаяние.
Оля… Оля, нежное создание! Как выдержала она все это?.. А вдруг с ней повторится все то, что было прошлой весной, и она снова сбежит от потерь и печалей этого мира в свою вымышленную страну? Снова вообразит себя Дезире?..
– У вас есть ее городской телефон? – быстро спросил Павел.
– Чей? – споткнулась на полуслове Мура.
– Олин, чей же еще!
– А разве у вас его нет? – удивилась та.
– Представьте себе! – злясь на самого себя и свою веру в могущество сотовой связи, закричал Павел. – Ладно, простите, я что-нибудь придумаю… Есть же, в конце концов, справочные!
– Кристина скоро приедет, – неожиданно заявила Мура. – У нее точно Олин номер есть. Они вроде в ссоре, но номер она даст. Кстати, о Кристине… Она тут такое учудила! Сказала Ване, что знает, будто у Леры с Кириллом роман и будто вы Леру с любовником застали, когда ее мужем были, а Ванька – наивный человек… – трещала Мура. – Павел Степаныч, а что ж вы тогда всем сразу не сказали, что застали ее с любовником? Тогда бы к вам все по-другому относились, я вас уверяю!..
Павел не стал ее дослушивать и пошел к дому. Он во что бы то ни стало хотел дождаться Кристину.
– Паша! – вдруг позвали его от беседки.
Это был Иван.
В толстом вязаном свитере, в шерстяной шапочке, с наброшенным на плечи пледом, который делал его похожим на женщину, Иван сидел в беседке, держа перед собой газету.
– Привет… – они пожали друг другу руки.
– Паша, ты все знаешь? – кротко спросил Иван.
– Да. Мура сейчас просветила. Жду Кристину…
– Не надо о Кристине! – с отчаянием произнес Иван. – Она… Нет, она не виновата, конечно… Но зачем она так!
Иван мог говорить только о том, что мучило его.
Павел же думал только об Оле. Но все-таки он нашел в себе силы спросить:
– Что с Лерой?
– Лера сейчас в Москве. Уехала на следующее утро после того, как произошли все эти события… Нет, ты понимаешь, я даже не замечал, что у них с Кириллом… – Иван сморщился, словно собираясь заплакать, но потом все-таки нашел в себе силы продолжить. – Она меня ненавидит. Ты понимаешь, Паша, не я ее, а она меня ненавидит! Эти фотографии… Они там с Кириллом сидят в каком-то кафе, потом на улице, заходят в какой-то дом… Потом снимали из окна напротив… – Иван затряс головой. – Я теперь так тебя понимаю, Паша!