Чтение онлайн

— Ваша работа меня восхищает — должно быть непросто содержать этот замок в порядке. Я еще не видел такое ухоженное место.

— Вы очень добры, — прошептала она, издала тихий звук сочувствия из-за состояния моей левой ступни и поправила ткань.

Я посмотрел на сцену. Я не слушал слова королевы Исме, но теперь она поманила к себе Яно. Я должен был отыскать Элоиз и Ро, пока объявление не прозвучало, но уже не мог пройти сквозь толпу без помех. И я хотел поговорить с Фалой. Может, она будет отвечать прямо, в отличие от политиков при дворе.

— Можно задать вопрос, Фала?

— Я к вашим услугам, лорд.

— Мы с принцессой Элоиз переписывались с принцем Яно последний год, и в письмах он был рад нашему прибытию, счастливо обсуждал с нами идеи. Но мы прибыли, и он едва говорит с нами. Вы не знаете, почему?

Ее голова была склонена к моей ноге, и я не видел выражения, но ее плечи чуть напряглись.

— Я не знаю, лорд.

— Совсем ничего? Что-то случилось недавно? Его отец ведь умер год назад?

— Полтора года, пусть покоится с миром.

Я так и думал — мы выражали соболезнования в ранних письмах, и даже там он был готов обсуждать политику.

— Что это может быть? — спросил я. — Он болен? Мы показались слишком… агрессивными?

Она покачала головой, несмотря на мою паузу.

— Я могу лишь догадываться, лорд, но ему могло быть сложно выбирать ашоки.

— О, вот как? — спросил я и понял, как это прозвучало. — Я знаю, что это важно, но что делает процесс сложным? Что случилось с последним? Они…

Я пытался перевести «уходят на пенсию», но не успел вспомнить. Фала вздохнула.

— Да, пусть она покоится в Красках.

Я пытался ее понять.

— О, она… умерла?

— Да, — она указала на темный зал. — Всегда сложно скорбеть после смерти ашоки. Вы прибыли в мрачное время.

— Я не знал, — я запомнил ее слова. Ро и Элоиз нужно было узнать это, никто при дворе не был мрачен, кроме Яно. Все говорили о выборе нового ашоки, а не о судьбе старого, так что мы и не думали, что что-то могло быть таким. Я указал на пустой пьедестал. — Тут будет ее статуя?

— Да, — сказала она. — Она должна была тут стоять, но они медлили. Думаю, не могли понять, какой текст оставить на камне. Она… была с необычными взглядами.

— Да? Как так?

Но она склонила голову и занялась бинтами.

— Не мне сплетничать. Обсуждение прошлого не должно происходить в настоящем. Начало карьеры ашоки — праздник для моквайцев.

— Это повлияет на вашу работу? — я склонился чуть ближе. — Если назначат кого-то с традиционными взглядами — того, кто хочет сохранить рабский труд — это повлияет на ваших работников?

Она вдохнула, и я понял, что она перематывала мне ступню уже в который раз, словно у нее не получалось правильно. Она покачала головой.

— Это не мне комментировать, лорд.

— Понимаю. Я не хочу для вас проблем, но, госпожа Фала… посол Ро и принцесса… мы пытаемся работать с принцем Яно, чтобы убрать рабский труд. Вы поговорите с нами — с моим послом — чтобы мы лучше понимали, как это повлияет…

Вдруг стал так тихо, что я подавил слова. Я посмотрел поверх головы Фалы на сцену, где принц Яно напряженно стоял в резком свете. Толпа склонилась ближе. Я заметил слева кудри Элоиз, она склонила голову к отцу. Пальцы Фалы замерли на ткани. Я ощутил напряжение и прислушивался к словам Яно.

Я не должен был переживать. Он говорил громко, четко, остро, как рапира на боку.

— Ваш сто двадцать девятый ашоки, — сказал он, — назначенный в первый день моконси принцем Яно Окинотом Лазуритом, — Кимела Новарни Шартрез.

Толпа загудела волной, голоса охали и восклицали, шептались. В шуме Элоиз и Ро переглянулись. Мои брови поползли вверх. Кимела? Сбоку вышла статная женщина в ярком, почти зеленом, бирюзовом шелке, она сжимала золотую лиру. Она сделала реверанс перед королевой Исме, потом — перед принцем Яно, а потом для двора под аплодисменты.

Королева Исме радостно махнула толпе и крикнула поверх шума:

— Дебют Кимелы как ашоки будет в день коронации моего сына через месяц. Пусть ее слова станут правдой для его правления!

Я не понимал. То, что я слышал о Кимеле, намекало, что она из старой гвардии, поддерживающая древние устои страны, где труд строился на рабстве, а производство истощало ресурсы. Я посмотрел на Яно, он стоял в стороне, такой напряженный, что упал бы от одного удара. Что случилось с тем, что он писал нам в письмах? Все те сроки введения изменений, все шаги для аренды песчаных карьеров Алькоро, мысли о построении дороги через Феринно? До этого я хотел верить, что мы с Элоиз и Ро просто не так себя вели, но могли с ним договориться. Но это было серьезно. Он назначил ее на самую важную политическую должность в стране, и это шло против всего, о чем мы договаривались.

Кем был этот Яно?

Ладони Фалы замерли. Я увидел, что она смотрела вдаль, лицо было нечитаемым. Она, наверное, ощутила мой взгляд, потому что она поспешила перевязать мою лодыжку — уже не так старательно, как миг назад — и затянула узел.

— Госпожа Фала, — сказал я. — Что это значит для вас?

Она встала с колен. Я протянул руку, но она не приняла ее.

— Я благодарна за мудрость нашего принца, — просто сказала она.

— Но… я слышал о Кимеле… — я утих, ее лицо стало замкнутым. — Я понимаю, если вам неудобно со мной говорить тут и сейчас, но если принцесса Элоиз и посол Ро попросили бы, чтобы у нас была информация для принятия решений…

— Принц Веран Гринбриер, — сказала она, и я удивленно утих. Я не называл ей свой титул и эпитет, а потом понял, что, как глава слуг, она знала многое. Было глупо думать, что она не знала, кто я. Она могла знать и о моей обуви с мягкой подошвой, и о книгах у моей кровати и о том, какой чай я пил.

Наверное, она знала все.

Она сделала вдох и опустила взгляд на свои руки.

— Прошу, принц Веран, что сделано, то сделано. Ашоки — на всю жизнь, этот пост не забрать. И если вы не хотите испортить свое пребывание тут, я прошу вас не беспокоиться из-за интриг двора. Это пройдет.