Чтение онлайн

— Сдаюсь! — крикнула она. — Сдаюсь.

Тряска замедлилась и прекратилась. Я потирал ушибленный лоб. Кучер напряженно с кем-то говорила, но голос второго был слишком тих для меня. Это был Солнечный щит? Я поднялся в спешке, сердце колотилось в предвкушении. Но я не успел подвинуться к двери, сапоги захрустели на песке, и карета содрогнулась. Дверца распахнулась, будто сама по себе.

Вечернее солнце проникло стрелой в карету, ударило по глазам. Я отшатнулся, прикрывая лицо. Слезящимися глазами я видел темный силуэт кого-то на пороге. Она медленно и зловеще проникла в кабину.

Я вдохнул и задержал дыхание.

Я не знал, что представлял.

Но ожидания не оправдались.

Было видно только ее глаза, и они взглянули на меня и кабину одним махом. Остальное лицо закрывала выцветшая красная бандана и широкополая кожаная шляпа. Она была высокой и худой, одетой в сапоги для верховой езды до голеней, коричневые штаны, белую рубашку и синий жилет. Все было пыльным и старым, но мое сердце от этого колотилось сильнее. После недель при отполированном дворе Моквайи она источала решимость. Я понял, что сжался на бархатной подушке.

Она отпустила раму, щит сиял на запястье, в другой руке был жуткий охотничий нож. Она уверенно, будто делала это сто раз до этого, протянула клинок к моему кадыку. Я сглотнул, и край задел мою кожу.

Она окинула меня взглядом. На ее щеках была черная краска, но так она была бронзовой и медной. Ее глаза были янтарными в свете солнца, темно-каштановые волосы ниспадали длинными дредами, собранными в хвост под шляпой.

Ее бандана пошевелилась от выдоха.

— Выворачивай карманы.

Я снова сглотнул, хоть у горла был нож.

— У меня ничего нет в карманах.

Нож прижался сильнее, обжигая. Сердце колотилось. Я рылся в карманах, пока пытался продолжать:

— Я ничего не ношу в карманах, — я вывернул их. — Но я принес тебе кое-что другое, — я медленно потянулся под плащ, потому что те глаза могли прожечь во мне дыры, если бы я пошевелился быстрее. Я вытащил мешочек монет. — Я искал тебя, — начал я. — Я принес деньги. Тридцать серебряных. Но это мелочь по сравнению с тем, что я готов дать, если ты поможешь.

Она посмотрела на мешочек.

— Открывай, — потребовала она, не убирая нож.

Я сделал это и показал ей монеты внутри.

— Брось наружу, — сказала она.

Я плотно затянул мешочек и выбросил его, было сложно маневрировать с ножом у кожи. Монеты звякнули, упав на землю. Почему-то это звучало как мои старания, разбивающиеся об песок.

— Я готов дать двести серебряных, — быстро сказал я, надеясь привлечь ее внимание. — И одобрение Моквайи и Алькоро, если поможешь найти похищенную.

Ее глаза вспыхнули.

— Я не помогаю аристократам.

— Ты и не будешь им помогать, — я мог уточнить ложь позже. — Ты поможешь украденной жертве, которую держат в плену где-то тут, в Феринно.

— Готовь лошадей, Сайф, — крикнула она. — И подними мешочек рядом с каретой.

— Постой, — спешно сказал я. — Прошу, я могу дать почти все, что тебе нужно, и обещание анонимности. Это не уловка и не ловушка. Женщину похитили у Пасула, у границы Моквайи, женщину по имени Тамзин Моропай. Мы думаем, что ее держат в плену где-то близко — письма с шантажом указывают, что она в паре дней езды от границы. У нее золотая кожа, длинные черные волосы… нет, стой!

Солнечный щит не слушала меня, стала пятиться к дверце, нож уже не был у моей шеи. Я, не думая, бросился вперед и схватил ее за запястье.

Бам.

Мир побелел, расплылся. Я отшатнулся и сполз по подушке, голова кружилась. Я коснулся ноющего места, где она ударила щитом по моему лбу.

Она стояла надо мной, солнце падало из открытой дверцы, озаряя выбившиеся пряди. Она подвинулась, солнце ударило мне по глазам, и я прищурился.

— В следующий раз использую нож, — сказала сухо она. Я хрипло вдохнул, ее сапоги стучали по подставке у входа. — Спасибо за деньги.

Я ухватился за последнюю надежду.

— Ларк, — прохрипел я.

Она замерла от своего имени. Я открыл глаза, несмотря на боль и свет. Я отодвинулся от лучей солнца. Плащ сдвинулся, цепочка давила на горло. Я отцепил его и попытался сесть. Она глядела на меня, сжимая нож так, словно подумывала вонзить его мне в грудь, прибив меня к подушке сидения.

— Ларк, — снова сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

— Я не помогаю аристократам, — повторила она.

— Я не аристократ, — сказал я. — Не из Моквайи или Алькоро. Я просто пытаюсь спасти жизнь и помочь другу, — и наладить перемирие между востоком и западом, а еще не дать моему будущему утонуть в грязи. — Я так нарядился, потому что надеялся привлечь твое внимание. Я искал тебя, ты должна помочь. Иначе почему я прибыл без стражи? Прошу, только ты можешь помочь.

Она окинула меня взглядом. К моему удивлению, она прошла в карету, даже убрала нож в ножны. Но щит остался на ее руке, опасно сиял. И когда она склонилась вперед и поймала мой подбородок пальцами, мои мысли пропали. Я считал себя защищенным от ее мифических сил, ведь сам искал ее, звал ограбить меня. Я не был моквайцем или алькоранцем, не торговал рабами.

Я ощущал себя глупо. Она могла убить меня, даже если я был нищим или Светом.

Она сжимала мой подбородок. Ее глаза были в паре дюймов от моих. Они сияли как золото.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спросила она. — Ты был в Пасуле? Там плакаты?

— Я расскажу, — выдохнул я. — Если сядешь и послушаешь.

Ее пальцы сжали мой подбородок сильнее, в глазах появился гнев. Бандана трепетала перед ее ртом. Я не знал, ждал ли меня еще удар ее щитом.

Она долго молчала, казалось, она вечность смотрела на меня вблизи, сжимая мое лицо. Я напрягся, а потом нарушил правило дипломатии, которое королева Мона Аластейр привила мне с детства.

Я поспешил нарушить молчание.