Чтение онлайн

Но частушку в доме у председателя никто не слыхал. Там идет гульба.

– Первенький! – кричит захмелевшая свекровь. – Весь в нашу породу!

– С меня спечатан в точности, – соглашается Василий. – Копия.

Гости бурно одобряют, пьют и за молодых родителей и за новорожденного.

А «копия» лежит поперек широкой постели и сучит ножонками. Рядом, также поперек, уложены Дашина месячная девочка и еще двое ребятишек. Они то поднимают крик, и тогда матери бегут к ним и кормят или меняют пеленки, то смирно лежат и чмокают засунутыми в рот резиновыми сосками.

– Растет поколенье! Выпьем за Андрея свет-Васильича, быть ему тоже председателем! – шумят гости.

Валентина не пьет. Объясняет подробно:

– Мне врач сказал, когда кормишь, нельзя допускать внутрь алкогольные напитки.

– А ты плюнь на врача! Он небось сам допускает внутрь. Как это так, нельзя?

– За здоровье, Валюша, можно и даже пользительно, – настаивает подгулявшая свекровь. – Если хоть каплю оставишь, эта капля на ножки или на спинку ему падет и начнет он расти вбок. У Герасимовых мать этак же не выпила до донышка – и вырос Яшка горбатым.

– Он у ней с крыльца упал, – говорит кто-то из гостей.

– Господи! Да Васенька у меня откеда только не падал, а вырос, слава богу, не горбатый, не конопатый – и вот председатель!

– Да, уж теперь ниоткуда не упаду, а упаду, так встану! – бахвалится Василий.

Валентина под одобрительные возгласы выпивает стопку водки с пивом до дна, до капли, кашляет, трясет головой. Сразу захмелев, опускается на скамью рядом с мужем и кладет голову к нему на плечо.

– Уж так-то живем, душа в душеньку, – умиляется свекровь. – И родню не забываем, обижаться никто не может: и Дашеньку с мужем из Тепловки привезли на своей машине и за Ваней в Подлипки заехали…

– Мне чтоб в ночь выехать, чтоб к утру дома быть, – заплетающимся языком бормочет Дашин муж.

– Сказано будешь – и будешь! – хлопает ладонью по столу Василий. – Что я, не хозяин своему слову? Или своим машинам я не хозяин?

Заводят патефон: «О голубка моя…»

Кто-то из гостей подымает с подоконника тяжелую голову.

– «Г-г-голубку» заведитя!

– Только что.

– Ешшо! Не расчувствовал…

«О голубка моя!..»

Внезапно гаснет свет. В темноте начинается возня, падает посуда.

– Где электрик-то наш?

– Где! В палисаднике, носом в грядку. Он заместо себя ребят оставил, они чего-нибудь там и натворили.

– Ладно, завтра разберемся. Ребята – специалисты, они много не напортят.

– У меня свечка от заутрени сбереглась, – хвалится свекровь и вставляет желтую свечу в горлышко пивной бутылки.

Гости – которые расходятся, которые разъезжаются. Хозяева остаются одни. Свеча догорела. Плачет ребенок.

– Андрюшенька, Андрюшенька, о-о-о! – сонно уговаривает Валентина, укладывая ребенка в люльку.

– Не хуже, чем у людей, слава богу, – бормочет свекровь у себя за перегородкой.

Василий уже храпит густым, богатырским храпом. Ему вторит электрик с грядки, что под окном.

Просыпаются они внезапно на рассвете от отчаянного женского крика:

– Не он!

Валентина стоит над люлькой вся в слезах. В горницу вбегает свекровь в сбившейся на ухо косынке. Василий протирает припухшие глаза, спрыгивает с кровати.

– Кто не он? Чего ты?

– Ребеночек! – всхлипывает Валентина.

Василий наклоняется над люлькой.

– Бредишь, что ли, ай перепила? Андрейка, сынок, родная мать не признала…

– Да какой он сынок? – вскрикивает Валентина. – Ты глянь, сынок или что? – Она разворачивает пеленки.

– Н-да… – оторопело произносит Василий. – Теперь и я вижу, это девка. Как же так? За одну ночь…

– Обменили! – догадывается свекровь. – Батюшки, ребеночка обменили! От, пьяные ироды, свово от чужого не отличили! Девку с малым перепутали…

Старуха ругается, Валентина плачет, Василий чешет в затылке.

– Ну, не реви, не реви, – обращается он к жене. – Какое дело, подумаешь, не чужие взяли, свои. Либо Дашка, либо Ванькина жена подхватила.

– На машине ночью, с пьяными, кровиночка моя! – заливается Валентина.

– Василь Спиридоныч, а Василь Спиридоныч! – раздается чей-то голос с улицы. – Наша полуторка, люди сказывают, ночью в речке завязла.

– Ай! – вскрикивает Валентина и валится на кровать.

– Трактор давай! – гремит председатель и без фуражки опрометью выбегает из дому.

Пока возятся с трактором, председатель останавливает посреди улицы воз со снопами, трясущимися руками выпрягает старую кобылу и, взвалившись на него без седла, скачет к месту происшествия, за восемь километров.

…Машина завязла посреди речки. Там мелко, но сидит она в песке крепко. На берегу, под кустиком, все Дашино семейство. Василий Спиридоныч на рысях въезжает в воду, подымая брызги. Ему не до машины.

– Андрейка жив ли?

– Какой еще Андрейка? – удивляется Даша.

– Подсудобил нам шофера черт-те какого пьяного! – ругается Дашин муж. – К утру обещался доставить, а сейчас уж белый день, а я под ракитой!

Но Василий Спиридоныч уже не слушает. Куда теперь? В Подлипки к Ивану?

А тем временем Андрейка уже дома. Его, проспавшись, принесла жена шорника Михея. Женщины смеются.

– Уж до чего он у тебя жадный, – рассказывает Валентине шорникова жена. – Ночью проснулся и вот сосет, вот сосет. Я думаю: что это моя доченька так раскуталась, а рассвело, гляжу – мальчонка.

– Вот и хорошо, помог господь разобраться, – истово крестится свекровь.

Валентина счастливо улыбается.

– А мой-то без памяти! Я только крикнула: «Не он!», а Василий, как шальной, из дома выбег. Небось в Подлипки сейчас скачет. Позвонить бы, чтоб не беспокоился. Уж такой он у меня желанный, такой заботливый.