Чтение онлайн

 Отважно сражалась сибирская дивизия Батюка, удерживая позиции на Мамаевом кургане, но главный удар немцы нанесли несколько севернее, по направлению к химическому комбинату "Лазурь" и железнодорожному узлу. Здесь атаковала 305-я пехотная дивизия немцев, усиленная сапёрными батальонами. Поначалу им удалось захватить несколько зданий, но вскоре русские в яростной контратаке их отбили. На следующий день натиск армии вермахта в этом секторе прекратился.

 Севернее, зажатые между заводом "Баррикады" и берегом Волги, отчаянно сопротивлялись бойцы 138-й стрелковой дивизии. На винтовку у них оставалось по тридцать патронов, на каждого солдата - по пятьдесят граммов чёрствого хлеба в день. В ночь с 11 на 12 ноября советская 95-я стрелковая дивизия атаковала немцев восточнее завода "Баррикады". Однако атака русских была остановлена очень быстро благодаря массированному огню немецкой артиллерии. Артобстрел начался в пять часов утра и не ослабевал в течение полутора часов.

 Потом в атаку бросилась немецкая пехота, стараясь вклиниться в оборону противника. Около десяти часов утра немцы ввели в бой свежие войска, часть которых нацелилась на нефтяные цистерны на берегу Волги. Советские бойцы отразили этот удар, уничтожив группы автоматчиков, прорвавшихся к реке. Были подбиты три немецких танка. Один из русских батальонов сократился до пятнадцати человек. Каким-то чудом эти люди смогли удержать свои позиции всего в семидесяти метрах от Волги.

После скоростного лечения обмороженных ног Иоганн снова вернулся на передовую. В госпитале он отдохнул и набрался сил. Почти всё время раненые резались в карты. Кроме соседей по походному госпиталю хорватов, которые были самыми азартными игроками, на соседних койках разместилось несколько бельгийцев.

 - Среди них есть даже несколько молодых валлонцев. – Удивился выздоравливающий Майер.

 - В нашей армии каждой твари по паре! – ухмыльнулся раненый в руку по фамилии Капке.

 Бельгийцы держались особняком и часами что-то обсуждали шепотом. Как-то вечером немцы решили заглянуть к ним в гости и попытались завести разговор на своём школьном французском.

 - Хотя бы попрактикуемся в языке. – Предложил любознательный фельдфебель.

 - А то я в сороковом году не смог пообщаться с парижанками! – заржал присоединившийся к ним сержант Финк.

 Сначала они говорили о своих прошлых ранах, затем о жутком холоде и о новом германском наступлении в ближайшее время.

 - Окончательная победа близка! – сказал Иоганн и поинтересовался, что они думают о войне в России.

 - Да, - неохотно признались они, - мы ожидали, что она будет совсем другой. Прежде всего, мы недооценили психическое напряжение... Наш первоначальный энтузиазм уступил место фаталистической позиции. Но мы будем и дальше сражаться, так как видим в этом свой долг.

 Темноволосый парень с интеллигентным лицом и мертвенно-бледными, впалыми щеками сказал:

 - Вы, немцы, сильны, потому что объединены и у руля у вас сильный человек.

 - Хайль Гитлер! – вскинул здоровую руку Капке.

 - В этом мы вам завидуем. Но вы сильны только в массе… Вы сражаетесь как дьяволы, но каждый в отдельности делает это без твёрдой убежденности.

 - Да что ты говоришь…

 - Каждый немец воюет только потому, что научился подчиняться приказам.

 Позднее, когда они растянулись на своих матрацах, Финк, низкорослый уроженец Берлина, недовольно проворчал:

 - Несчастные придурки, добровольно ввязались в эту передрягу просто ради интереса!

 - Думаешь, они пожалеют об этом?

 - Непременно!

 … За время отсутствия Майера погибло много из его сослуживцев. Сержант Хегельберг и сержант Бакес, командовавшие вторым взводом и взводом тяжёлых пулеметов, были убиты.

 - Ты не можешь себе представить, - сказал ему при встрече Францл, - как отчаянно русские защищают свой город.

 - Я уже понял…

 - Они бьются за него словно цепные псы.

 Погибли и многие другие, поэтому ближе к передовой переводили всех «тыловых крыс». Однажды Францл ошарашил товарищей:

 - Как вы думаете, кто присоединился к нам, парни?

 - Мало ли кандидатов?

 - Тебе, Иоганн, он особенно хорошо знаком.

 Майер напряг память, но никого не вспомнил.

 - Он никогда не угадает!
– воскликнул Францл.
– Ладно, я вам скажу: это ваш лучший друг Матеус… Вы с Вилли ведь были в его учебном отделении, не так ли?

 - Что?
– вскричал Иоганн и выругался.
– Эта сволочь?

 - Именно. Он нашёл себе на всю зиму непыльную работёнку на базе полка.

 - Он гонял нас в учебном лагере до седьмого пота и вёл себя будто великий военачальник.

 - Посмотрим теперь, чего он стоит в настоящем бою…

 - Он погибнем сразу!
– сказал Фом, и вопрос был исчерпан.

 … По ночам на нейтральной полосе бродили тёмные, нагруженные фигуры людей; лязг и стук лопат слышались до зари.

 - Это наши сапёры устанавливают мины.

 - Какие мины?

 - Прыгающие... – пояснил Францл и для наглядности попрыгал на месте.
– Когда прикасаешься к ним, они сначала подпрыгивают, а потом взрываются.

 - Лишь бы они служили нам хорошей защитой.

 - Только если их устанавливают, - пробормотал осторожный Фом, - это значит, что атаки русских ждать недолго.

 Когда мина взорвалась, они приняли взрыв за неожиданную атаку и схватились за оружие. Но когда это место осветили, в качестве мишени перед ними предстал всего лишь жеребёнок, который случайно забрёл на минное поле.

 - Бедняга задел мину, - понял случившееся Иоганн.
– Потом, тяжелораненный дергал ногами, пока не взорвал ещё одну…