Чтение онлайн

Вошла в кабинку. Пусто и светло. Только разоблачилась — мне сверху дали по голове!

Две девы с чёрными волосами и шоколадными губками. Две, их точно было две…

Кошелёк, серёжки, клипсы, обручальное колечко, часы — всё.

Ещё раз дали по голове, показали шприц со «спидозной» иглой, взяли под ручки, довели до моего родного Ярославского вокзала, втолкнули в электричку и — были таковы!

Я сглотнула кровь внутри губ и поехала.

Электричка… В поезде нищая просила денег, я всхлипнула, посмотрела на неё, а она одета лучше меня!

Мне стало весело. Особенно, когда раньше времени пришла домой. Супруг Евгений увлечённо расшатывал нашу супружескую кровать. Соседка стонала.

Повторюсь, был вторник.

Просто день.

Ничто не предвещало такого.

И вот я осталась ни с чем.

Эти разговоры людей, которые сойдут навсегда.

Они чем-то озабочены, эти едущие из своих шепетовок и белых церквей, похожие, как яйца, люди.

Эти голоса мелодичные и грубые, рёв детей, смех молодых мамаш, гоготанье и залпы скандалов каждый день под стук колёс по рельсам, где-то там, внизу…

— Курва! Стоять!! Бояться! — кричал ночью пьяный пассажир с бритой головой. А утром вежливо попросил чая. Глазами луп-луп. — Давай за жизнь поговорим?.. — не унимался до самого Ростова. Спортивные штаны с перхотью. В очках, а за очками не видно глаз. Страшные порой люди ехали.

— … Я — пришелец, — доверительно шепнул мне очень похожий на еврея господин. И повторил: — Я — пришелец, зовите меня Витей.

Когда выходил на своей станции, сунул визитку — Голдзицкий Виктор Ёсипович, коммерческий директор элеватора… Приятно. Вежливый человек.

А что пришелец, так с кем не бывает. Дело молодое.

— Лю-лю? — спросил меня рыжий и рассыпчатый старик ночью, когда весь вагон спал. Еле отбились с Маринкой от охочего до дармового секса дедушки.

И случайные диалоги:

— Сосед убил соседа — жена догадалась!..

— Жена убитого?

— Ну!..

— И что? — А он: «Я скажу, это ты его заказала!.. Мне — семь лет дадут, тебе — пятнадцать!..»

И ещё. Голос древней старухи:

— На меня дьявол вскочил и вцепился мне в горб! Еле прогнала-а-а…

— Где?!

— Та где-где… рази упомнишь!..

В тамбуре:

— Я трезв, — сказал он и упал. Так и ехал, лёжа тушей до самого Коллонтаева. Там его ждали и выгрузили, как родного.

А вчера я услышала диалог… Ехали две женщины, два нижних места в середине вагона, я не смогла их долго рассмотреть, а так хотелось. И голоса…

Иногда человек кричит, лезет тебе на глаза, хамит и даже пытается затеять драку в вагоне… Потом выходит и пропадает с глаз и из памяти навсегда. А этот разговор… меня зацепила пара фраз, сказанных не мне. Они говорили тихо и замолчали, когда я проходила мимо… Я услышала только обрывок в самом начале:

— Этот человек — колдун… он преследовал меня…

Я прислушалась, в вагоне шумно, и они замолчали.

Одна сидела у окна, подперев голову рукой. В сумраке — маленькое лицо в нимбе медных волос. Она протянула билеты, я их взяла и посмотрела в спину лежащей. Тяжёлый торс и толстые вельветовые брюки. Лица не видно, но говорила она.

И уже ночью, когда они выходили на станции Мост, я снова услышала фразу, от которой похолодела. Ведь совсем не часто чьи-то слова задевают так, что знобит от непредназначенных для твоих ушей слов.

— Дверь под железнодорожным мостом. Люк. Проём в мосту, — тихо сказала одна.

Другая повторила:

— Люк.

И у меня сразу в глазах возник Люк. Мысленно я представила высокого француза в кожаных джинсах на русской станции Мост. Но, едва взглянув на пыльный перрон маленькой станции и на усталых попутчиц, сошедших прямо в траву на ремонтируемой платформе, я отогнала все фантазии подальше.

На обратном пути те же женщины на той же станции Мост вошли и поехали до конца… Прошли сутки. Я едва узнала их. Они были не похожи на себя вчерашних! Я бы и не узнала их!.. Но хриплый голос и медное золото волос той, маленькой… Они тоже увидели меня и кивнули так, словно знали, что ещё раз поедут со мной. Опять мои фантазии?..

Чаплина начала посмеиваться надо мной.

— Чаплина, — сказала я. — Они похожи на волшебниц…

— И что с того? Довезём их до Москвы и высадим, пусть идут… Не связывайся… Нельзя говорить с незнакомыми, ты пожалеешь. Потом ты пожалеешь. Вот увидишь. Думай о чём-нибудь другом, Свет. Ты ошиблась, как всегда…

Чаплина права, я ошибаюсь в людях так же часто, как меняются день и ночь. Не проходит и дня, чтобы я не ошиблась в ком-нибудь.

Последняя моя ошибка чуть не стоила мне жизни.

Я расскажу о ней чуть позже…

Не секрет, что проводницы зарабатывают «лишними» пассажирами и свободными местами. Искать пассажиров не надо, они сами возникают, как тати на каждой станции.

В вагоне свободные места есть всегда. Но об этом знаем только мы и бригадир проводниц Стасик. Плюс начальник поезда. И получается интересная картина, в которой участвует множество заинтересованных в дополнительном заработке лиц. Все лица друг друга знают и понимают без лишних слов. Но отдуваемся мы… Не сажать «лишних» не получается. Людям надо ехать, а билетов в кассах нет. Или есть, но не для всех.

Безбилетный пассажир — всегда бомба. Не знаешь, когда она рванёт. Я не говорю про наркотики и оружие, это явное преступление. Я — о другом…

Последний раз я посадила двоих. Мужчину и женщину, а если точней — старика и старуху. Что они лопотали там? Беженцы… погорельцы… Ехали в Сутеево. Через станцию Мост. Договаривался старик, его половина стояла на самом краю платформы и выглядела жалко.

Мне жаль стариков. Он про деньги не заикался даже, а я хоть и учёная горьким опытом на этот раз словно всё забыла, решила помочь — посадила. Они вошли. Два боковых места в середине. С час освободились. А им ехать всего шесть часов, в Борисове только пассажиры с билетами войдут. Успеют освободить. Станция Мост — перед Борисовым.