Страсть
Шрифт:
Для нее он был совершенством.
Также были прекрасны и его губы.
Когда она дотронулась до них пальцами, они были настолько мягкими, что она склонилась для поцелуя.
Он не шевелился.
Она провела губами по контуру его подбородка, поцеловала изгиб шеи, которая не была ушиблена и спустилась к ключице.
В верхней части правого плеча, ее губы остановились на небольшом белом шраме.
Это было бы почти незаметно для кого-либо другого, но Люси знала, что было местом, откуда простираются крылья Даниэля.
Она поцеловала рубец.
Это было так трудно понять, что он лежит беспомощный, на больничной койке, когда она знала на что он способен.
Когда его крылья оборачивались вокруг нее, Люси всегда теряла след всего остального.
Чего бы только она не сделала бы, чтобы видеть, как они разворачиваются теперь обширным белым блеском, который, казалось, украл весь свет из комнаты! Она положила голову на его плечо, шрам, горячее чем ее кожа.
Она подняла голову.
Она не поняла, что задремала, пока визг носилок едущих по неровному деревянному полу в коридоре не испугал ее наяву.
Сколько было времени? Солнечный свет лился через окно на белые простыни на кроватях.
Она повернула плечо, пытаясь ослабить напряжение в мышцах.
Даниэль до сих пор спал.
Шрам выше его плеча выглядел более белым в утреннем свете.
Люси хотела посмотреть другую сторону, такой же шрам, но он был обернут в марлю.
По крайней мере, рана, казалось, прекратила кровоточить.
Дверь открылась, и Люси рванула вперед.
Люсия стояла в дверном проеме, держа три покрытых подноса, сложенные в ее руках.
— О! Ты здесь.
Она прозвучала удивленной.
— Так что они уже позавтракали, тогда? — Люси покраснела, и отрицательно покачала головой.
— Я… эээ… — Ах.
Глаза Люсии загорелись.
— Я знаю этот взгляд.
Ты переживаешь за кого-то.
Она поставила подносы с завтраком в телегу и приехала, чтобы стоять в возле Люси.
Не беспокойся, я никому не расскажу, пока я это одобряю.
Она наклонила голову, чтобы смотреть на Даниэля, и уставилась на него тяжелым долгим взглядом.
Она не двигалась и не дышала.
Видя глаза девочки, расширяющиеся при первом взгляде на Даниэля, Люси не знала, что чувствовать.
Сочувствие.
Зависть.
Печаль.
Все это было здесь.
— Он божественный.
–
Голос Люсии прозвучал так, будто она могла закричать.
— Как его зовут? — Его зовут Даниэль.
"Даниэль", младшая девочка повторилась, заставляя слово казаться святым, поскольку оно слетело с ее губ.
— Когда-нибудь, я встречу такого человека, как он.
Когда-нибудь я сведу их с ума.
Как это делаешь ты, Дория.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Люси
“То, что есть другой солдат, двумя дверями ниже?” Люсия обратилась к Люси, не отводя взгляд от Даниэля.
— Ты знаешь Джованни? — Люси покачала головой.
Она не знала.
— Тот, который собирается стать хирургом, он постоянно спрашивает о вас.
Джованни.
— Мальчик, который был убит выстрелом в живот.
— Он в порядке? — Конечно.
— Улыбнулась Люсия.
— Я не скажу ему что у тебя есть парень.
Она подмигнула Люси и указана на завтрак внизу на лотках.
— Я оставлю тебе еду, — сказала она ей выходя.
— Найди меня позже? Я хочу услышать все о тебе и Даниэле.
Всю историю, хорошо? — Конечно. — соврала Люси, и ее сердце пропустило удар.
Снова наедине с Даниэлем, Люси была взволнована.
В заднем дворе ее родителей, после битвы с Изгоями, Даниэль казалось был в таком ужасе, когда он увидел её подходящей к Предвестнику.
В Москве тоже.
Кто знает, что Даниэль сделает, когда он откроет глаза и узнает, откуда она пришла. Если он когда-либо откроет глаза.
Она снова наклонилась над его кроватью.
Он должен открыть глаза, не так ли? Ангелы не могут умереть.
Логически, она думала, что это было невозможно, но что, если — что, если, возвращаясь не вовремя она испортила что-то? Она видела фильмы Назад в будущее, и она когда-то прошла тест в научном классе на квантовой физике.
И то, что она была здесь, вероятно портило пространственной временной диапазон.
И Стивен Филмор, демон, преподававший гуманитарные науки в Береговой линии, сказал что-то об изменяющемся времени.
Она действительно не знала то, что означало любое из этого, но она действительно знала, что это могло быть очень плохо.
Как "стирать все твое существование" плохо.
Или возможно "убьет твоего друга ангела" плохо.
От этого Люси запаниковала.
Обнимая плечи Даниэля, она начала дрожать.
Слегка, нежно поборов в конце концов.
Но достаточно дать ему знать, что она нуждается в знаке.
Прямо сейчас.
— Даниэль, — прошептала она.
— Даниэль? И в этот момент.
Его веки затрепетали.
Она сделала выдох.
Его глаза медленно открылись, также как и прошлой ночью.
И как прошлой ночью, когда они увидели девочку перед ним, они округлились от удивления.
Его губы разомкнулись.
— Ты… старая. (постарела)
Люс покраснела.
— Я не, — сказала она, смеясь.
Никто никогда не называл ее раньше старой.
— Да, ты.
Ты действительно старая.
–