Чтение онлайн

И все же вещь, пусть славная-преславная,

Всего лишь вещь — и больше ничего!

И как же тот несчастен, для кого

Обарахляться в жизни — это главное!

Когда в ущерб душе и вопреки

Всему, что есть прекраснейшего в мире,

Тупеют люди в собственной квартире,

Лоснясь в довольстве, словно хомяки,

Хочу воскликнуть: — Не обидно ль вам

Смотреть на вещь, как бедуин на Мекку?.

Не человек принадлежит вещам,

А только вещи служат человеку!

Вы посмотрите: сколько же людей

Живет духовно ярко и красиво,

Пусть не без тряпок и не без вещей,

Но не от них им дышится счастливо!

Пусть вам искусства сердце беспокоят,

Молитесь хоть наукам, хоть стихам,

Но не молитесь никогда вещам,

Они, ей-богу, этого не стоят!

ЛЕНИНГРАДУ

Не ленинградец я по рожденью.

И все же я вправе сказать вполне,

Что я — ленинградец по дымным сраженьям,

По первым окопным стихотвореньям,

По холоду, голоду, по лишеньям,

Короче: по юности, по войне!

В Синявинских топях, в боях подо Мгою,

Где снег был то в пепле, то в бурой крови,

Мы с городом жили одной судьбою,

Словно как родственники, свои.

Было нам всяко: и горько, и сложно.

Мы знали: можно, на кочках скользя,

Сгинуть в болоте, замерзнуть можно,

Свалиться под пулей, отчаяться можно,

Можно и то, и другое можно,

И лишь Ленинграда отдать нельзя!

И я его спас, навсегда, навечно:

Невка, Васильевский, Зимний дворец…

Впрочем, не я, не один, конечно, —

Его заслонил миллион сердец!

И если бы чудом вдруг разделить

На всех бойцов и на всех командиров

Дома и проулки, то, может быть,

Выйдет, что я сумел защитить

Дом. Пусть не дом, пусть одну квартиру.

Товарищ мой, друг ленинградский мой,

Как знать, но, быть может, твоя квартира

Как раз вот и есть та, спасенная мной

От смерти для самого мирного мира!

А значит, я и зимой, и летом

В проулке твоем, что шумит листвой,

На улице каждой, в городе этом

Не гость, не турист, а навеки свой.

И, всякий раз сюда приезжая,

Шагнув в толкотню, в городскую зарю,

Я, сердца взволнованный стук унимая,

С горячей нежностью говорю:

— Здравствуй, по-вешнему строг и молод,

Крылья раскинувший над Невой,

Город-красавец, город-герой,

Неповторимый город!

Здравствуйте, врезанные в рассвет

Проспекты, дворцы и мосты висячие,

Здравствуй, память далеких лет,

Здравствуй, юность моя горячая!

Здравствуйте, в парках ночных соловьи

И все, с чем так радостно мне встречаться.

Здравствуйте, дорогие мои,

На всю мою жизнь дорогие мои,

Милые ленинградцы!

РОЗА ДРУГА

Комсоргу Брестской крепости Самвелу Матевосяну

За каждый букет и за каждый цветок

Я людям признателен чуть не до гроба,

Люблю я цветы! Но средь них особо

Я эту вот розу в душе сберег.

Громадная, гордая, густо-красная,

Благоухая, как целый сад,

Стоит она, кутаясь в свой наряд,

Как-то по-царственному прекрасная,

Ее вот такою взрастить сумел,

Вспоив голубою водой Севана,

Солнцем и песнями Еревана,

Мой жизнерадостный друг Самвел.

Девятого мая, в наш день солдатский,

Спиной еще слыша гудящий ИЛ,

Примчался он, обнял меня по-братски

И это вот чудо свое вручил.

Сказал: — Мы немало дорог протопали,

За мир, что дороже нам всех наград,

Прими же цветок как солдат Севастополя

В подарок от брестских друзей-солдат.

Прими, дорогой мой, и как поэт

Этот вот маленький символ жизни.

И в память о тех, кого с нами нет,

Чьей кровью окрашен был тот рассвет —

Первый военный рассвет Отчизны.

Стою я и словно бы онемел…

Сердце вдруг сладкой тоскою сжало.

Ну, что мне сказать тебе, друг Самвел?!

Ты так мою душу сейчас согрел…

Любого спасибо здесь будет мало!

Ты прав: мы немало прошли с тобой,

И все же начало дороги славы —

У Бреста. Под той крепостной стеной,

Где принял с друзьями ты первый бой.

И люди об этом забыть не вправе!

Чтоб миру вернуть и тепло, и смех,

Вы первыми встали, голов не пряча,

А первым всегда тяжелее всех

Во всякой беде, а в войне — тем паче!

Мелькают рассветы минувших лет,

Словно костры у крутых обочин.

Но нам ли с печалью смотреть им вслед?!

Ведь жаль только даром прошедших лет,

А если с толком — тогда не очень!

Вечер спускается над Москвой,

Мягко долив позолоты в краски,

Весь будто алый и голубой,

Праздничный, тихий и очень майский.

Но вот в эту вешнюю благодать

Салют громыхнул и цветисто лопнул,

Как будто на звездный приказ прихлопнул

Гигантски-огненную печать,

То гром, то минутная тишина,

И вновь, рассыпая огни и стрелы,