Чтение онлайн

Вот пальцы уже обхватили его горло, сомкнулись вокруг него, сжали! Его душат, а он не может сделать ничего! Антон захрипел... Захрипел! Значит, голос вернулся к нему! Паралич спал, Антон вновь почувствовал свое тело и, в отчаянном порыве, он схватил руку, стараясь отжать, отлепить пальцы от горла. Чувствуя удушье, стальную хватку черных пальцев, он молча боролся за свою жизнь, не в силах сделать вздох. Изогнувшись всем телом, Антон с силой оттолкнулся ногами от дивана, упал на пол, покатился, подминая руку под себя, а рука все тянулась из стены, удлинялась. Гибкая, как шланг или змея, она, казалось, не имела ни одного сустава, кроме запястья, или же, наоборот, словно вся состояла из одних суставов.

Антон бился на полу, как рыба на льду, но силы покидали его, в глазах темнело.

"С-сука!" - Отчаяние открыло в нем второе дыхание, силы Антона удесятерились и, с какой-то неожиданной для себя ясностью, он вдруг вспомнил одно из прочитанных в дедовском ежедневнике мест. "Отговор"! Напрягая мышцы шеи, втянув голову, сколько мог, в плечи и поджав подбородок, Антон смог вдохнуть немного живительного воздуха и прохрипеть:

– Абарро-кадарро! Запираю себя от мужика-колдуна, от ворона-каркуна..., - сжимающие его горло пальцы задрожали и ослабили свою хватку. Антон с всхлипом втянул еще воздуха и продолжил, - ... От бабы-колдуньи, от сороки-трещуньи. От старца и старицы, от молодца и молодицы. От посхимника и посхимницы!
– С каждым новым словом его сила и уверенность росли, а хватка руки становилась слабее. Наконец, Антон оторвал от себя обмякшие, вялые пальцы, отбросил руку, змеей заскользившую обратно в стену, обличающе наставил на стену палец и странно вибрирующим, чужим голосом возгласил:

– Кто из луга всю траву выщипет, из моря всю воду вычерпет, и тот моего запора не отопрет! Слово мое - запор на семи ключах, ключи те под Алатырь-Камень положены, охраняют их змея Гарафена и птица Гагана. Змея та всякому голову закружит, очи заплюет. Птица та всякому волосы выдерет, очи выклюет!

 И с какой-то неведомой ему дотоле мстительностью Антон добавил, обращаясь к стене, с которой загадочное пятно сошло так же внезапно, как накануне появилось :

– А кто из злых людей меня взалкает, обзорочит, да обпризорит, да околдует, да испортит, у того бы тогда изо лба глаза выворотило в затылок, да уста свело на сторону, Аминь!

В наступившей в комнате тишине Антону показалось, что откуда-то издалека до него донесся слабый вскрик.

10:10 утра. Два дня спустя. Москва. ГКБ N1 им. Н.И. Пирогова. Отделение челюстно-лицевой хирургии.

"Микоян", в наброшенном на плечи поверх костюма белом халате, с букетом гвоздичек и тортиком "Прага" вошел в палату, где на койке у окна лежал его товарищ.

Давайте уж договоримся так и звать их Анастас Иванович Микоян и Михаил Иванович Калинин. Потому что, какой же колдун вам скажет свое настоящее имя? Что его зовут, скажем, Рёген, Фарлаф или там Руммельснуф. А то, что названные товарищи - настоящие колдуны - ни у кого уже не должно вызывать сомнений.

– Ну, здравствуй, здравствуй, братец!
– Весело поприветствовал вошедший больного. Калинин мрачно зыркнул на него, промолчал. Теперь оба его глаза были обведены черными кругами, заплыли, делая Михаила Ивановича изрядно похожим на выпившего бурята.

– Пойдем, покурим! Погода на улице - блеск. Нечего тебе в койке киснуть.
– Анастас Иванович поставил тортик на стол, и, пока, Михаил Иванович, кряхтя, вставал с постели, нашаривал свои тапки и надевал пижамную куртку из фланели, Микоян разыскал какую-то банку, наполнил ее водой из-под крана, поставил в воду букет, расправил цветы и водрузил эту композицию на прикроватную тумбочку.

На отведенной для курения площадке разговор возобновился:

– И как ты так его заговаривать взялся, а себя сперва от обратки не отговорил?

– Почему?
– Даже обиделся Калинин, тяжело двигая заплывшими челюстями.
– Очень даже отговорил. Только это не обратка была! Это щегол этот отговором закрылся и меня же вдогон дурным глазом хлестанул. Если бы я не закрыт был, может и вовсе с тобой сейчас не балакал!

– Да как так-то?! Ты же говорил - хулиганье обычное!

– Я не я, если он гримуар мой не прочел! Я его второпях в портфельчик сунул, а нашептать на него забыл. Значит, и Эликсир он распробовал, а то откуда бы в нем силе взяться?

– Кто же такую книгу, да так носит запросто в портфеле? - Всплеснул руками Микоян.
– Ты же чекист, должен же ты получше меня знать, как обращаться с важными документами!

– Да я...

– Я, я! Голова ты... лихая. Ан щегол-то твой ясным соколом оказался! Хват!

– Я его в бараний рог...

– Полно! Полно тебе, заканчивай бокс по переписке свой. Пока ты еще на фотопортрет свой в паспорте похож. Ну честно, братец, недосуг!

– Но как же...

– А!
– Махнул рукой Микоян.
– Навью пошли или мана. Если обидчик твой такой грозный - пусть развлекается. Погружается, так сказать, в рабочую атмосферу с головой. Любишь медок - люби и холодок! А сам, давай, кушай тортик, я тебе завтра еще апельсинов принесу - натуральный витамин. Никаких больше накладок быть не должно, ставка на карту поставлена очень высока!

11:10 того же утра. Королёв.

Сказать, что с того случая Антон испытывал некоторое беспокойство - значит сильно преуменьшить действительность. Антон не находил себе места! После того, как прошел первый шок, желание куда-то бежать или кому-то бить морду, парень крепко задумался. По всему выходило, что дед, ежедневник, Божественная Кровь и черная рука-душитель - звенья одной цепи. Еще и этот глаз, всюду следующий за ним! Вот и сейчас Антон скорым шагом шел по улице, а проклятый Наблюдатель, покачиваясь как воздушный шарик, словно привязанный плыл за ним метрах в пяти-шести от земли. И ни одна сука даже глаз не поднимет, не увидит его! Антону хотелось закричать, указать на преследующий его глаз пальцем, привлечь к нему всеобщее внимание! Но парень сдержался. Он чувствовал, что вряд ли все это поможет. Тут нужно другое. И к Магомеду с этой бедой сейчас не пойти, тот и так едва согласился разделить с ним ту смесь восторга и ужаса, которую испытывал Антон с тех пор, как открыл этот проклятый портфель. Судьба! Предназначение! Нет, не просто это громкие слова, так оно и есть. Мир для него изменился и обрушился осколками, похоронив под собой все то, что Антон знал и любил. И явилась другая, неприглядная, ранее неведомая личина реальности.

Чтобы хоть на время спастись от навязчивого Наблюдателя, Антон решительно зашел в первый попавшийся магазин. С удивлением он увидел, что магазин - канцелярский. В подобных местах Антоха не бывал, наверное, со школы, поэтому рассеянно принялся бродить между полок, как в музее рассматривая корешки книг, тетради, линейки и карандаши. Уже выйдя из магазина, глянув со злостью на поджидавшего его у двери искусственного спутника , и зашагав дальше, Антон с удивлением обнаружил, что незаметно для себя спер в магазине пачку разноцветных мелков.

"Как так вышло? Сунул в карман и не заметил. И нафига они мне вообще?" - Однако приобретение свое он не выкинул, пожав плечами, сунул обратно в карман.

Антон прошлялся по городу весь день, все так же бездумно заходя и выходя в магазины, бары и даже парикмахерские, хотя стричь ему было практически нечего. К себе он с большой неохотой вернулся уже под вечер, и то потому, что оставаться ночью на улице одному, не считая хитрого глаза, ему было страшновато, а поток прохожих стремительно редел.