Чтение онлайн

Дома, тщательно закрыв за собой дверь на все замки, накинув цепочку и подперев ее поставленным "на попа" обеденным столом, Антон устало опустился в кресло, поставленное как можно дальше от дивана, лицом к нему. Парень еще раз, внимательно, осмотрел стену, не обнаружил никаких пятен, нащупал в кармане переделанный под боевые патроны травмат и немного успокоился. Все окна он тоже тщательно закрыл и зашторил, во всех комнатах включил свет, И, чтобы не оставаться в тишине, включил и телевизор в зале. Шла какая-то вечерняя развлекательная передача, ведущий петросянил, музыка играла, самое то.

Антон рассеянно нащупал в кармане ту самую фляжку, открыл ее и, не имея сил возиться с сахаром, капнул себе пару капель Крови прямо на язык. Словно нашатыря проглотил - у Антона перехватило дыхание, от невыносимой горечи на глаза навернулись слезы, а язык онемел.

С внезапной ясностью и пустотой в голове парень встал, и нетвердым, сомнамбулическим шагом прошелся по комнате. Затем, тем же движением лунатика достал из кармана ученические мелки, о которых уже совсем забыл, очертил кресло тремя разноцветными кругами, затем по периметру каждого круга начал мелко, убористо вписывать какие-то непонятные себе самому знаки. Там были стилизованные череп с перекрещенными костями, песочные часы, навесные замки с дужками, оскаленные собачьи головы, какие-то цветы и все это перемежалось вовсе непонятными закорючками. Затем такой же пейзаж он написал вокруг дивана, передвинув его на середину комнаты, прошел к входной двери, убрал стол и размашистыми, уверенными линиями отчеркнул порог, прошелся мелком по косяку, будто гонял тараканов "Машенькой". По центру двери Антон и вовсе начертил звезду, вписанную в пятиугольник, вписанный в треугольник, вписанный в круг, затем еще к первому треугольнику добавил второй, но вершиной не вверх, а вниз, так что получилось очень похоже на флаг Израиля. Все это Антон покрыл великим множеством мелких рисунков , зигзагов, спиралей, восьмерок и прочих письмен, забивая ими буквально каждое свободное место, не занятое основными линиями узора.

Лишь когда от последнего мелка остался огрызок, рассыпавшийся в пальцах, слегка припорошенный мелом Антон очнулся, удивленно посмотрел на дело рук своих и на шаг отступил от двери.

"Че это за херня вообще? Это че, я под кайфом такое нарисовал? Хера себе у меня галюны были!"

От железной двери тянуло холодом, несмотря на разгар лета. Антон поежился и решил прикрыть еще и внутреннюю, фанерную дверку, на автомате глянул в глазок на площадку и обмер!

Перед его дверью, на пустынной лестничной площадке стоял какой-то мальчик! Лет восьми, в желтом пуховике и вязаной шапочке с помпоном, он сжимал в опущенных ручонках тяжелый ученический ранец и, видно, пакет со сменкой. На резиночке из рукавов свисали варежки. Пацаненок простуженно шмыгнул и поднял лицо, посмотрел, показалось Антону, прямо на него!

– Дяденька, пустите переночевать!
– Плаксивым голосом жалобно заканючил он - Я заблудился, замерз совсем!

– Э!!!
– Сипло, не своим голосом заорал Антон - Пошел отсюда нахур, мальчик!
– От волнения голос Антона дал петуха, а сам он отшатнулся от двери, как черт от ладана. Он узнал пацана. Это Виталька, одноклассник его! Совсем не изменился!

Дверь содрогнулась от страшного удара, но выдержала . С лестничной площадки разнесся леденящий душу, нечеловеческий вой.

– В кус-с-ски ис-с-скрош-ш-шу-у-у-у, хорек!
– Грозно молвил Виталик человечьим голосом и на дверь обрушился целый град ударов. Под аккомпанемент пронзительного визга когти полосовали дверь с минуту, затем на площадке стало тихо. Дверная ручка осторожно повернулась раз, другой, затем бешено задергалась.

– Дяденька-а-а!
– Вновь жалобно захныкал Виталик - Мне страшно!

"А мне, тля, весело!" - Антон вспомнил, наконец, о пистолете, но его охватило сомнение в эффективности огнестрела против бывшего школьного друга.

"Эх, Виталька, Виталька!" - Горько подумал Антон.
– "Ведь такой мальчик в школе хороший был. Сука!"

За дверью снова завизжали, снова когти бешено заскребли по металлу:

– У-у-у! Пущ-щ-щу кр-р-ровуш-ш-шку!
– Пообещал Виталька в перерыве между визгом и скрежетом металла.

По батарее застучали:

– Безобразие! Выпустите, наконец, собаку! Я буду жаловаться! В милицию позвоню!
– Разорялась какая-то бабка-соседка.

– О! Менты!
– Обрадовался Антон, и в тот же миг по всей квартире с хлопком взорвались лампочки. Погрузив ее во тьму. Секундой позже бухнул и задымился телевизор.

– Херня-я!
– Антон сиганул за кресло, достал мобильник, но тот, мигнув напоследок красным огоньком, пикнул разряженной батареей и отключился.

Антон тоскливо обхватил колени и скрючился за креслом. Ночь только начиналась и обещала быть долгой...

Через день. Снова Королёв.

Магомед, сейчас больше известный как Сулейман, вел машину и украдкой, через зеркало заднего вида, посматривал на сидящего на заднем сиденье Антона. Его горящие нехорошим, фанатичным блеском глаза и седые брови не внушали Магомеду доверия.

"Опять под кайфом, торчок хренов. Астагфируллах!" - Набожно подумал Маго. Антон перехватил его взгляд:

– Навья кость! Надо найти могилу Виталика, разрыть ее, достать кости и сжечь!

– Какого Виталика, Антоша, вац, - Ласково протянул Магомет, тревожно поглядывая на товарища.
– Не обессудь, сам рассуди. Ты утомился немного. Спал плохо. Сейчас приедем к тебе, посмотрим все. Все ровно будет. Суету не наводи, ле.

– Еще нужна кротовья лапка или челюсть рыси, - продолжил Антон, явно не расслышав слов Магомеда.
– Надо сделать оберег, чтобы эта паскуда меня выпасти не могла.

– Какая паскуда? Виталик?

– Нет! Дед этот ку-куев! Хотя Виталика тоже должно закружить по идее...
– Задумался Антон.

За таким вот разговором друзья не заметили, как подъехали к Антонову дому. Вышли из машины, поднялись на этаж. Антон почти торжествующе ткнул пальцев в покрытую глубокими царапинами железную дверь, вдавленный внутрь глазок, валяющуюся на полу оторванную ручку и оббитые, словно изгрызенные, косяки:

– Вот!

– Бывает жи...
– Протянул Магомет.
– А че стало-то, э?

– Виталик!
– Антон сделал зверскую и в то же время таинственную гримасу.
– Сука такая!

– Лицо проще сделай.
– Обронил Магомед, плечом отодвинул успевшего отпереть дверь Антона, просунулся в квартиру, с шумом потянул воздух, поморщился.

– Вай, эбель! Антон, братишка, чем у тебя здесь воняет?

Антон зашел вслед за Магомедом, тоже поперхнулся от вони, оторопело оглядел квартиру. Везде царил разгром. Антон из коридора видел зал, где из целого остались только отчерченные им кресло и диван. Шкаф был перевернут, разбит. Вся одежда и обувь стащены в центр зала, свалены в кучу и примяты так, будто кто-то лежал в этой куче как в гнезде. Легкий сквозняк из распахнутого настежь окна шевелил занавески и содранные со стен клочья обоев, катал по полу невесть откуда взявшиеся огромные комки жесткой рыжеватой шерсти. Такие же клочья шерсти валялись по всем углам. Пахло мокрой псиной и какой-то тухлятиной.

– Аузубилляхи мина-шайтани раджим... мин шарри ль-васваси ль-кханнас...мина ль-джинати...
– забормотал Магомед, пятясь. Обоих друзей охватило какое-то тоскливое, жуткое чувство, к сердцам подступал страх. Весь пол был усеян грязными следами перепончатых, словно гусиных лап. Но следами побольше человеческих!

Сбоку от них, в закрытой ванной комнате, что-то с грохотом посыпалось на пол, потом, судя по звуку, оборвалась душевая шторка, раздался шум включенной на полный напор воды. Кто-то заплескался, зафыркал, заголосил на два противных пискливых голоса: