Чтение онлайн

Хлопнула ведущая из квартиры дверь. Волк навострил уши, разжал зубы, отпуская безвольное, почти перекушенное пополам тело, мягко ступая, вернулся в первую комнату. Тристана и этого, второго, не было, лишь в коридор вели кровавые следы. Секунду волк раздумывал, не погнаться ли за ними, но тихий стон в углу привлек его внимание. Там, растирая запястья, среди обломков стула стоял на четвереньках обнаженный лысый бородач, мотал головой, тихо стонал и рычал сквозь зубы. Вот он поднял голову, и взгляд его черных глаз встретился с пронзительным, внимательным взглядом каких-то удивительно добрых желтых глаз зверя. Волк поднял верхнюю губу, обнажая клыки.

Бородач тоже оскалился и, не вставая, так же на четвереньках кинулся на удивленно даже присевшего на задние лапы волка, обхватил его могучими руками, прижался к его груди, вцепился зубами в густой мех на шее. Волк от неожиданности взвизгнул, рванулся, но объятия бородача были железными. Это была не человеческая, а какая-то богатырская сила. 

Волк почувствовал колдовскую мощь божественной крови в бородаче.

"Значит, и этот тоже..." - Успел еще он подумать, прежде чем, будучи брошенным на прогиб, вылетел в окошко и секунды две спустя с грохотом приземлился на крышу стоявшего под окнами черного "БМВ Х6".

Машину эту как раз собирался завести вырвавшийся из квартиры мегрел, которого, к слову, звали Михаил Иванович, то есть он как бы приходился условным тезкой волку (ведь имя-то мы ему придумали сами). Почти потерявший сознание тбилисец Тристан в это время лежал на заднем сиденье с кое-как обмотанной разорванной рубашкой рукой и заливал кровью дорогую обивку салона. Встреча неприятно удивила обе стороны. Зажатые, заклиненные в машине продавленной крышей грузины голосили и стонали, но, слава богу, отделались травмами средней тяжести. Волк щелкал зубами, прыгал вокруг машины, яростно размахивая хвостом, но извлечь их не смог и потому, рыкнув еще раз для острастки, задрал на машину лапу.

Посмотрев на выбитое окно он, если бы был в человеческом облике, сплюнул бы. Тащится обратно вверх по лестнице или взлетать вороном не хотелось, да и Эликсир был при нем, так что овчинка не стоила выделки. Жажду же мщения он удовлетворил в этой короткой рукопашной вполне.

Помахивая хвостом и вывалив набок язык, волк затрусил по улице. Редкие обращавшие на него внимание прохожие в сгустившихся сумерках принимали его за большую собаку и негодовали на безответственных собачников, отпускающих таких страхолюдов гулять без намордника и поводка.

Тем временем. Примерно там же.

Антона же, пока примерно в километре от него разворачивались описываемые события, ноги занесли на местное кладбище. Кладбище это было изрядно заброшено и практически запущено, заросло кустами и березняком и использовалось разномастными колдырями для культурного распития недорогой водки, портвейна "777", настойки боярышника и витаминного напитка "Вита-септ" (состав: спирт этиловый ректификованный из пищевого сырья 95%, вода, витамин Е). Эстеты и дамы пили коктейли, такие как "Алко" и "Виноградный день".

Антон на заплетающихся ногах блуждал между оградками, ржавыми железными крестами, спотыкался о лавочки и, принимаемый за своего, периодически окликался колдырями, которые приглашали его к ним на пикничок. Но Антоха практически не слышал их и не особо замечал, куда он идет. Приняв порядочно божественной крови, он отъехал в астрал и пребывал в состоянии между этим миром и миром загробным, слыша голоса духов. Вообще, видел бы его сейчас Михаил Иванович, он сразу сказал бы, что в Антоне заложен неплохой потенциал духовидца и лозоходца. 

Вот и теперь Антону на уши буквально присел какой-то дух и горячо убеждал его в чем-то. Загвоздка была лишь в том, что дух говорил на вульгарной латыни, той ее форме, что некогда была распространена в Западной Романии, а Антоха не то, что этого языка, но и названий таких не знал. Огорченный непониманием дух, наконец, отлетел, вниманием Антона завладел какой-то умерший в шестидесятых годах академик, взявшись было доказывать возможность технической реализации фотонного ракетного двигателя, работающего на разрушении мезонных связей внутри атомного ядра:

– Как вы не понимаете? Магнитный монополь определенно существует! Протон распадается на позитрон и пион и...

– А как же проблема зеркала, профессор?
– Ехидно спросил другой невидимый голос.

– Хам трамвайный!
– Совершенно некультурно отреагировал на критику профессор и принялся развивать это обоснование, подкрепляя его и другими крепкими словцами.

В это же время в ушах Антона послушался еще один, вкрадчивый, голос:

– Друг мой! Наконец-то я нашел тебя!

– Кто ты?
– Даже остановился над какой-то могилой Антон.

– Называй меня дядя Корнелиус, Антони. Хотя сейчас друзья обычно зовут меня Черный Тюльпан. И, я надеюсь, мы подружимся. Ведь я же родня тебе!

– Как это?

Твои предки прибыли из Голландии. Из Дордрехта. Да, Антони. Твоя фамилия Букин и ты из рода Бокховенов! Мы верой и правдой служили Московским царям и, я знаю, ты не оставишь вниманием своего пращура, подло убитого безбожными турками!

– Что это за дичь?!

– О, не говори, подлые безбожники! Я сражался с ними до последнего вздоха. Отдал свою кровь за Московию! Но оставим их. Послушай меня. Я стану твоим проводником, я расскажу тебе многое из того, что постиг здесь, приведу тебя и весь наш род к богатству и процветанию, осыплю талерами и луковицами тюльпанов! И, поверь, все это я сделаю лишь из любви к тебе, возлюбленный сын мой.

– Но как же...?

– Нет времени предаваться воспоминаниям и родственным лобзаниям! Твой безбожный друг, тьфу, Магомед, он попал в руки злых людей и ему угрожает гибель. Все не было бы так плохо, но они отняли у него волшебный Эликсир, а без него ты, сын мой, беспомощен, вскоре лишишься возможности внимать моим советам и станешь легкой добычей всякого, владеющего Тайным Знанием. Поспешим же и сразим наших врагов честном бою, да в поб.. побраночке!

12 июня 11.15 утра. Москва. Гольяново, Хабаровская улица.