Сунг
Шрифт:
«Быстро нарисовались, хрен сотрешь, – подумал он, – По звуку они еще на опушке. Или только в лес свернули – это полтора километра».
…Когда два «джипа» – громоздкий «ландкрузер» и более верткий «мицубиси» показались из-за покрытых инеем деревьев на лесной дороге, на чердаке уже стоял ротный пулемет ПКМ, уставившись в окно своим тонким рыльцем. А Гуршко орал, просунув голову в проем люка чердака:
– Русик, … твою мать! Патроны, давай патроны!!!
В это время Руслан, запарено дыша и матерясь, выволакивал из тесного люка коробки с лентами. Нужно их еще заправить в приемник пулемета, а джипы – вот они…
Борис физически начал чувствовать течение времени. Горячая кровь на висках принялась отсчитывать секунды.
Машины уже на поляне.
Сейчас оттуда ломанутся эти уроды и начнут палить из автоматов в дверь,
в окна, по чердаку…
По этому чердаку.
И ничего уже не сделаешь.
Не успеешь сделать…
Гуршко выдернул из-за брюк пистолет и прыгнул с чердака вниз, на покоробившийся пол сторожки.
Бросился к двери.
Он уже изготовился стрелять по выскакивающим из машин людям: (четыре выстрела – четыре трупа – это остановит остальных, а в это время Рус подтащит патроны), но остановился.
«Прекрасно, уроды…»
Наученные горьким опытом предыдущего общения с двумя парнями, которые явно знали военное искусство лучше их, боевики не стали подъезжать на машинах прямо к дому. «Джипы» были оставлены под деревьями. И десять вооруженных людей короткими перебежками медленно, но неумолимо начали брать в полукольцо сторожку.
Борис не мог не оценить грамотность действий врага. «На уровне пехотного взвода» – саркастически он поправил самого себя при этом.
Гуршко радовался: боевики подарили им пару минут. Только бы они не начали стрелять по чердаку, тогда к установленному пулемету будет не подобраться.
– Рус, ты где? – шепотом окликнул он своего командира.
– Где-где… На самом дне, – донеслось до Гуршко с чердака. – За пулеметом. Ты хватай «муху» [8] и бей по джипам. «Граники» [9] я тоже вытащил, на полу у входа лежат…
Последнюю свою фразу Давлятов заглушил пристрелочной очередью из пулемета.
Дальше пошла привычная работа: Руслан прицельным огнем расшвырял по поляне залегших боевиков и начал методично отстреливать чернеющие на белом снегу фигурки.
8
«Муха» – одноразовый ручной гранатомет РПГ–18.
9
«Граник» (на армейском жаргоне) – гранатомет любого типа.
«Даже зимний камуфляж не додумались взять, рейнджеры сраные…» – подумал майор спецназа между очередями.
Те бандиты, кому удалось отползти за деревьям, попытались было «возбухнуть»: два автомата дружно ударили по чердаку. Однако сразу в проем не попали, изрешетили доски по обе стороны слухового окна.
В ответ Руслан не прекратил стрельбу. Щелчков близких пуль он уже давно разучился бояться. Майор просто приподнял ствол чуть выше, и автоматчики уткнулись носами в сугроб, чтобы не заработать по куску свинца в цельнометаллической оболочке.
И тут вспух взрыв на краю поляны.
Это добравшийся до РПГ Гуршко спалил «лендровер».
Залегшие под пулеметным огнем люди вскочили, заметались.
Руслан повел пулеметом справа налево, потом обратно…
Фигурки переломились пополам и упали.
Борис с тыла обогнул сторожку, спрятался за полуразвалившимся сараем и новым выстрелом из очередной «мухи» зажег «мицубиси». До этого момента джип панически дергался, пытаясь развернуться между огромным кустом и пылающим «лендровером» Видимо, оставшиеся в живых бандиты решили уйти с поля боя, который сложился для них так нескладно.
Их метания прекратил мощный взрыв бензобака, куда угодил реактивный снаряд.
Задняя подвеска джипа со свистом метеорита пронеслась над поляной и с треском врезалась в березу. Борис пригнулся и с прищуром проводил до земли плавно падавшую крышу автомобиля.
«Е-мое… – подумал он, – Сколько ж я тысяч баксов за три минуты спалил!. Мне и Русику на всю жизнь бы хватило…»
Окончание операции «Избиение младенцев в русском лесу» провозгласила длиннющая очередь из пулемета: Руслан от избытка чувств прочесал свинцом всю опушку. В голубое высокое небо, сквозь голые ветви берез, с которых осыпалось белое кружево инея, поднимались два столба черного дыма от горевших машин. Теперь только они, да чернеющие перед избой трупы портили вновь воцарившуюся зимнюю сказку.
…Бланки паспортов, нужные печати и пять тысяч долларов США чуть позже нашлись во все том же схроне. И спустя двое суток «ингуш Иса Хаушев», он же татарин Руслан Давлятов, и «белорус Илья Мазуркевич» – с украинцем Борисом Гуршко в одном лице, спускались по трапу самолета в солнечном Ташкенте.
Глава 5
«Дух», золото и спецназ
– Командир… – донеслось до Руслана из темноты афганского приграничья спустя более чем год после описанных выше событий, – Шовкат сигнал подает – едут…
Сержанта Шовката, узбека из Самарканда, который сейчас сидел в «секрете» в двухстах метрах от основного места засады, Руслан вытащил из бухарской тюрьмы.
В тюрягу бывший командир отделения и кавалер ордена Красной Звезды угодил за «нанесение побоев средней степени тяжести». За то, что тот отлупил в кабаке «возникнувшего чувака». И надо было такому случиться, что «чувак» сей оказался племянником председателя райисполкома…
В итоге пришлось Давлятову «напрягать» свое непосредственное начальство, которое подмазало начальника «зоны» и тот организовал «нужному человеку» побег…
И теперь в стылой афганской ночи апреля 1994 года Шовкат в составе группы Давлятова ждал караван.
Подобные караваны с оружием, боеприпасами и медикаментами, во время афганской войны нынешний майор узбекской армии со своими ребятами брал не один десяток раз. Но этот был не простой, а «золотой». В прямом и переносном смысле этого слова.
На трех армейских «уазиках», доставшихся «духам» после вывода «шурави» из Афгана, от границы в сторону Тулукана ехали ящик с тридцатью килограммами золотого песка и влиятельным полевым командиром со свитой в придачу.