Чтение онлайн

«Нейтральный» кишлак был отрезан от остального Таджикистана могучим хребтом. Оставленный один на один с ожесточенными войной соседями, он снялся одним из первых.

– Место знаю, – ответил я «Гиндукушу».

– Время?

– Приблизительно.

– Возьми пару бойцов и выдвигайся. Поступишь в распоряжение «Файзабада-2». Я с ним свяжусь, предупрежу. Выполнять все его приказания. Выйдешь на него – доложишь. Вопросы?

– Вопросов нет.

– Выполняйте, «Файзабад-4…»

Радиостанция замолчала.

– …Я тебе двоих подготовил, – произнес сидящий в углу Снесарев, – Муззафарова и Кияшева. От сердца отрываю – самые у меня лучшие…

«Как он узнал?»

Снесарев перехватил мой удивленный взгляд и скупо улыбнулся:

– Приказ только что получил. Выделить, так сказать, обеспечить… Мол, выполняешь особое задание командования.

Я вспомнил о сержанте с «точки» Шахты.

– Ты мне лучше Жукова дай. Вместо Музафарова.

– Жукова бери. Но от Музы не отказывайся. Он здесь все тропы знает. Не боись – парень надежный…

– Лады. Как раненых эвакуировать будешь?

Скоро группа с Шахт должна подойти. Они помогут спустить, – ответил Снесарев, – Плюс мангруппу [13] для усиления обещали. Продержимся. Кстати, ты лейтенанта Сидоренко, начальника «Шахт», знал?

– Днем познакомились только. А что?

– Убило его. Сейчас с Ослиного Хвоста сообщили. Он только после училища. Три месяца отслужил. Вот сволочная жизнь, а?

Что-то острое куснуло мне в душу. Наверное, это была совесть.

– Ладно, – я поднялся с топчана, – Надо собираться.

– Водки еще будешь? На посошок? У меня еще есть, – предложил Снесарев.

– Не надо. И так в башке от контузии гудит. Навернусь еще со склона.

Нужно выходить до полнолуния.

Несмотря на утреннее ожидание, ухудшение погоды со снежным бураном так и не наступило. С наступлением темноты над пиками Припамирья распростерлось черное-пречерное небо с мириадами звезд. Ветер сильными порывами гонял по небосклону редкие облака. Но их светлые тени не могли заслонить сияние космических светил.

Ночь выдалась светлой, что нас не совсем радовало. Появление Луны сводило к нулю наши шансы добраться незамеченными. Этот прожектор зальет все окрестности своим белым неживым светом; высветит, словно на черно-белой контрастной фотографии, все изгибы и изломы окружающих гор. Тропы, выделяющиеся четкими линиями на снежном покрове. А на них нас, грешных, идущих в сторону кишлака.

Проводником в нашей группе идет худощавый таджик. Я знаю, что начале гражданской войны Муза (русский зовут его именно так – с ударением на первом слоге) записался в число кулябских ополченцев. А когда война против «вовчиков» оттянулась из внутренних районов республики на границу, сумел добиться призыва в пограничные войска и даже заработать лычки старшего сержанта.

Роста в двадцатитрехлетнем Муззафарове сто шестьдесят пять сантиметров. Поэтому вышагивающий за ним Паша Жуков при его ста семидесяти шести кажется великаном. Как многих скобарей (так на северо-западе России зовут псковских), у него типично русское лицо: веснушчатое даже зимой, с белыми ресницами и такими же бровями над светло-голубыми глазами.

Жуков их постоянно щурит. И когда говорит, и когда слушает, и когда просто курит. Добирает солидности. Сержанту пару недель назад исполнилось двадцать два года. Среди восемнадцати – девятнадцатилетних «срочников» это возраст. Тем более, что «пскопской» успел перед армией жениться и даже родить сына. По солдатским меркам – «старик».

Впрочем, все уловки Жукова выглядеть солидно, под стать званию и жизненному опыту, оканчиваются ничем. У Пашки – хронически мальчишеское лицо, с которым ему придется пройти по всей жизни и стать к старости еще одним вечным дедом Щукарем.

Но внешность бывает обманчива: Паша заработал третью лычку совсем недаром. Он надежен, рассудителен и расторопен. Числится у командиров на хорошем счету. Жуков в одиночку ходил с заданиями к соседним опорным пунктам и всегда возвращался. Поэтому покойный лейтенант Сидоренко с Шахт именно его послал проводить группу Рукосуева. Извини, лейтенант Сидоренко, недооценил тебя…

– Жук, ты почему в десант не попал? – спросил я дэшовца, – Псковская же дивизия у тебя на родине под боком.

Не прерывая быстрых сборов в блиндаже Снесарева, где мы брали двойной боекомплект и запихивали в «эрдэшки» продукты, я старался поближе познакомиться с Жуковым и Муззафаровым. Ведь они стали моими людьми. За них нужно отвечать перед начальством, родителями и Господом. А чтобы отвечать, нужно знать…

– Черт его знает? – ответил сержант, споро вкручивая в «эфку» взрыватель, – В аэроклуб ходил, прыгал. Думал, что возьмут – все ближе к дому. А потом майор в военкомате мне говорит: «Пойдешь в погранвойска». Я сначала обрадовался: уже начали границу с отделившимися эстонцами делать. Поговаривали, что в Печорах погранкомендатуру откроют… Обломался. Сначала в «дэшовскую» «учебку» послали, потому что с парашютом до армии прыгал, а потом – сюда.

– Зато мир посмотрел, – утешил я Жукова.

– Здесь не то место, чтобы мир узнавать, – усмехнулся он, – Для путешествий я бы лучше на Канары съездил!

…Вслед за Жуковым третьим иду я, старший лейтенант Александр Саранцев, со своими 26 годами и 179 сантиметрами над уровнем моря. Со стороны картина, наверное, получается уморительная: «лесенка» по горам прет.

Но нам не до смеха. Нужно до полнолуния дойти до кишлака. Успеем ли? По прямой до него около четырех километров. Будь мы где-то в среднерусской полосе, быстренько бы добежали. Еще покурить и потравить анекдоты успели не раз. Но под ногами – горы. Чужие, как не крути. По ним особо не побегаешь.

«Где родился, там и пригодился» – говаривала моя бабушка. Это Муззафарову хорошо: чувствует себя на этом склоне, как на курпаче родного дома. Что же касается нас, то у русских всегда «широка страна моя родная» – вот и приходится «пригождаться» непонятно где.

Пересекаем хребет и начинаем спускаться в лощину. Небо заметно светлеет: еще минут двадцать, и взойдет луна. Тогда наши черные фигурки будут смотреться на белом склоне не хуже, чем на экране китайского театра теней. Сиди себе со «снайперкой» в километре от нас и щелкай на выбор, с растяжкой и удовольствием…