Чтение онлайн

Снесарев сказал эту фразу спокойным тоном, что произвело на меня впечатление. Последние пару часов он только и делал, что орал, поднимая таким образом на ноги валящихся от усталости бойцов.

Смеркалось. Прошло уже несколько часов после моего возвращения на «стопарь». За это время мы успели отбить еще два нападения «духов». На этот раз им повезло меньше.

Наблюдатели заметили противника раньше, чем он успел развернуться для броска на наши позиции. И как только фигуры начали мелькать в кустах ложбины напротив нас, бойцы открыли огонь из всего, что было под руками.

«Точке» довелось побывать под двумя обстрелами: «духовским» и нашим. Артиллеристы из-под Йола дали несколько залпов в сторону «нейтрального кишлачка»: вдруг там сидят «духи»? Как всегда, парочка снарядов шлепнулась перед нашими позициями. Хорошо, что никого из нашего войска не зацепило.

Сейчас несмотря на холод и пронизывающий ветер, намаявшиеся за день бойцы валились с ног, засыпая прямо в траншеях. Снесарев, я и раненый в руку прапорщик Ганеев, матерясь, как последние сапожники, расталкивали их. Помогало это мало, и в итоге почти весь личный состав мы разогнали спать по землянкам. В траншеях осталась наша троица и пяток старослужащих солдат – таджиков и русских.

Они же с сержантом Жуковым (тем самым дэшовцем с Шахт) принесли убитого коменданта. Его совершенно не изувечило рвавшимися вокруг снарядами. Весь тот металл, что сидел в нем, был пулями, полученными в бою.

Снесарев теперь ломал голову, как эвакуировать раненых.

«Вертушки» на Сунг не летали с начала этого года, когда из ДШК с сопредельной территории едва не сбили «шмель» [12] , вздумавший зайти на посадку. И сейчас посылать к нам вертолет – эвакуатор означало обречь его почти на стопроцентную гибель.

Выход оставался один: спускать бойцов по той самой тропе, по которой попытались идти мы днем. Но на каждого раненного требовалось не менее четырех здоровых. (Легко раненый прапорщик Ганеев уходить отказался, но и от этого было не легче). Шестнадцать человек на четверых! В результате на «стопаре» оставались одни офицеры. Такими силами удержать позиции было нереально.

Снесарев еще до моего второго пришествия на Сунг доложил в штаб о потерях и попросил помощи. Дальше связь прервалась. С тех пор прошло более шести часов, и все оставалось без изменений.

Заканчивался промедол.

– Если к утру не эвакуируем, двое точно кончатся… – процедил сквозь зубы Снесарев. – Водку будешь? У меня тут «энзэ» недопитый завалялся.

– Наливай…

Мы успели сделать по глотку, как у меня в кармане запищал радиотелефон покойного майора Бурнашова.

Под удивленным взглядом Снесарева я вытащил пластмассовую черную коробочку, выдернул антенну и с полминуты искал кнопку, чтобы выйти на связь. «Моторолла» все это время нетерпеливо зуммерила. Наконец я догадался нажать «О, кей» и прижал трубку к уху.

– «Файзабад-3»? – донесся до меня далекий, но очень четкий голос (видимо, у моего неизвестного собеседника был мощный передатчик) – Почему не выходишь на связь? «Файзабад», ты меня слышишь? «Файзабад»!

До меня дошло, что название афганского городка Файзабад – позывной Валентина. Черт! Со всей этой катавасией я совсем позабыл про просьбу – приказ майора связаться по этой радиостанции с его людьми. Екорный бабай, Валька говорил про разведгруппу, что должна этой ночью пройти через отметку «16-04».

Вот почему мы снимали пост с этой высотки! Чтобы проход группы никто не видел. Но «духи» сыграли в свою игру и теперь нужно менять всю операцию по ходу дела. Сейчас восемь вечера, еще не ночь, но все же… Я, долбанный контуженный идиот, как же мог об этом позабыть?!

– «Файзабад-3», ответь…

– Он убит.

С минуту в эфире плавала тишина. Но тот, кто вышел на связь, не собирался отключаться. Видимо, переваривал сказанное или советовался с кем-то?

– А ты кто? – наконец прозвучал в эфире искаженный дешифратором голос.

– Офицер отдела охраны границы старший лейтенант Саранцев. Трубку «Файзабад –3» мне передал перед смертью.

Новая пауза.

– Ты где, «Файзабад-4»?

«Черт, они мне уже новый позывной присвоили. В свои записали!»

– На Сунге.

– Не отключайся. Подожди… Сейчас мы с тобой свяжемся…

Я посмотрел на часы и стал ждать.

Ждал ровно пять минут и начал уже беспокоиться, что в радиотелефоне сядет блок питания. Чтобы скрасить ожидание, успел допить свою водку, налитую на палец толщиной в алюминиевую кружку. Снесарев же успел отлучиться в угол блиндажа, где стояла радиостанция, и ответить еще на один на вызов из Ослиного Хвоста. Вернувшись, он уселся поодаль, кинув на меня любопытный взгляд.

Я догадался, что неведомый мне начальник решил связаться по обычной армейской радиостанции с Сунгом и проверить: существует ли старший лейтенант Саранцев в природе или это хорошо говорящий по-русски «душара» забавляется со взятой на трупе убитого майора радиостанцией?

После этого «моторолла» вновь ожила.

– Слушай приказ «Гиндукуша»!

Тут я невольно подтянулся. Позывной «Гиндукуш» использовал начальник оперативной группы полковник Юрков.

– Точку рандеву знаешь?

«Точкой рандеву» называют место встречи. К гадалке не ходи: «Гиндукуш» говорил о «нейтральном кишлаке», откуда должна была подтянуться неведомая мне разведгруппа.

После того, как Таджикистан перестал быть частью великой империи по причине кончины последней, в приграничье закончилась спокойная жизнь. У погранвойск не хватало сил, чтобы прикрыть извилистый берег Пянджа, и им оставалась только охранять свои заставы. А речка сама по себе не могла сдерживать бандитов и контрабандистов с той стороны, переправлявшихся из Афганистана где на автомобильных покрышках, а где и в брод. В итоге жители приграничных кишлаков, живших по сравнению со своими сопредельными соплеменниками более чем богато, не выдержали регулярных грабежей и начали уходить в глубь республики.