Чтение онлайн

— Откровенно сказать, повесть слабая, — безо какой пощады объявил Кулис. — Говорят, каждый нормальный человек может написать один роман — о самом себе. Это вы уже сделали, но на дальнейшее у вас не хватило пороху! Вы пока еще не умеете или же не хотите работать. В молодости это бывает. Со временем научитесь.

— Спасибо! — Виктор встал. Голос прозвучал резко, и его «спасибо» отнюдь не походило на благодарность.

— Стоп, стоп! — Кулис схватил его за руку и посадил обратно на стул. — Нельзя так откровенно высказывать свои чувства! В жизни часто приходится выслушивать неприятные вещи. Настоящий мужчина в подобных случаях не вскакивает со стула, а пьет кофе.

Он налил Виктору и улыбнулся.

В эту минуту опять отворилась дверь, и вошел не кто другой, как Делвер.

Виктор знал, что круг знакомых ассистента его отца неимоверно широк, и все же никак не ожидал встретить здесь хирурга.

— О! — Делвер расплылся в счастливейшей улыбке. — Виктор. Победитель!

— Слушайте, доктор! — Смуглая женщина посмотрела на Делвера своими влажными глазами. — Дождемся мы здесь чего-нибудь?

— Через три минуты.

— Блестяще! Говорят, вы только что из Москвы?

— Прилетел утром.

— Видели выставку французской живописи? Правда, чудесно?

— Не пришлось, — с поклоном ответил Делвер. — Я видел, как московские хирурги оперируют сердце. Это чудесное зрелище…

— Ни малейшей фантазии? — Хельма презрительно повернулась к нему спиной. — Скажите, Кулис, что вы там пьете?

— Кофе.

— Это по крайней мере оригинально. Я перехожу за ваш столик. Здесь ужасно скучные люди. Доктор, позаботьтесь, чтобы мне принесли чашку.

Желание художницы было мгновенно исполнено.

— Познакомьте нас! — продолжала она распоряжаться, указывал рукой в кольцах на Виктора.

— Это Виктор Вецапинь, — спокойно произнес Кулис. — Что касается вас, то я уже снабдил юного друга необходимой информацией.

— Да? — Она откинула со лба иссиня-черный локон. — Я так и знала, что вы нe утерпите. Прозаики вечно болтают лишнее. Зато вы уж, наверное, пишете стихи? — Она повернулась к Виктору в полупрофиль.

— К сожалению, нет.

За соседним столом раздавались уже громкие речи. Вошедшая официантка подала Кулису записку. Он прочел и сунул ее в карман.

— Тайна, которую нельзя знать женщинам?

Художница прищурилась, подперев ладонями подбородок.

— Отнюдь! Всего-навсего вызывают в Министерство культуры. К сожалению, я лишен возможности находиться долее в вашем обществе. Разрешите проститься. Что же касается вас, Виктор, то на вашем месте я не спешил бы с печатанием отрывка. Между вами говоря, это не большая честь. Молодой человек может обойтись некоторое время без денег.

Виктор покраснел. Охотнее всего он бы встал и успел вслед за Кулисом. Но как же оставить за столиком женщину одну? Это против самых элементарных приличии!

— Вы что-нибудь написали? Интересное, да? — спросила художница.

Полуприкрытые, улыбающиеся глаза разглядывали юношу.

— Совсем наоборот. Неинтересное. Никуда не годную вещь, которую не будут печатать, — отрапортовал он сердито и одним глотком допил тепловатый кофе.

— Поздравляю!

Хельма поджала губы к опять пристально посмотрела на Виктора.

— Любую неудачу всегда можно компенсировать успехом на каком-либо другом поприще, — пустился философствовать за соседним столиком Делвер. — Как выразился наш мудрый Кенцис, «разве в тот год, когда от дождей погнила рожь, раки не лезли сами на берег?».

Художники фыркнули, а у Виктора пальцы сжались в кулаки. Доктор явно напрашивался на ссору. Почему?

— Вы огорчаетесь из-за этого пустомели? — Хельма коснулась руки Виктора. — Разве вы его не знаете?

— О нет, сударыня, мы хорошо знакомы. — Делвер подошел к ним и сел на стул Кулиса. — Можно сказать, задушевные прилете, не так ли?

— Доктор, мы здоровы! — Хельма опять прищурилась.

— Неужели? — удивился Делвер, потом заговорил совершенно профессиональным тоном. — Люди часто заблуждаются, плохо зная собственный оргазм. Здоровье порой только видимость. Мы живем, веселимся, работаем и надеемся, а в сущности, дело идет к концу. Попадешь в руки специалиста, он тебя выслушает, осмотрит и…

— Надеюсь, вы не собираетесь нас осматривать?

— Нет, потому что правда часто нежелательна. У самого здорового на вид человека иной раз находят такие хворобы, что просто жутко. Стоит пациенту узнать об этом, и он уже больше никуда не годится. Поэтому врачам иногда разрешается молчать.

Художница засмеялась.

— Уважаемый специалист, не желаете ли вы сейчас использовать эту привилегию? Ваша лекция была весьма содержательна, но нам, дилетантам, она все-таки надоела. Не правда ли, товарищ Вецапинь?

— И даже очень, — подтвердил Виктор, со злобой взглянув на Делвера. — Хотя я очень ценю старания доктора доставить нам приятное развлечение.

— Развлекаться вы будете потом. — Делвер с подчеркнуто скучающей миной закурил сигарету, пожелал им доброй ночи и вернулся к своей компании; без него там совсем иссякли разговоры.

Виктор взглянул на стенные часы было десять минут восьмого. Значит, занятие литкружка должно сейчас начаться, «академические» пятнадцать минут иссякают. Они, наверно, уже нервничают, ждут…

«Пусть ждут», — стиснул зубы Виктор. Пусть говорит кто угодно и что угодно! Не идти же ему разглагольствовать там о своей работе над произведением. которое оказалось неудачным. До этого Виктор Вецапинь не опускался и не опустится никогда!

— О чем вы мечтаете? — Художница слегка коснулась его руки.

— Просто так, — опомнился Виктор.

В кафе звучала тихая, немного печальная музыка, а Делвер, развалившись на стуле, глядел на них и загадочно улыбался. Трудно было понять — грустит ли он или радуется чему-то.