Та-Ро
Шрифт:
– Какой горячий...
Ткнулась лицом в грудь. Вздохнула, прошептала непоследовательно.
– Возьми меня. Возьми меня, пожалуйста. И... не надо никаких презервативов. Я не могу иметь детей. Это раз.
Он медлить не стал, не то опять передумает, поднял ее, внес в комнату. Ли продолжала сбивчиво объяснять.
– У меня никого не было никогда, кроме мужа и... Стыд какой! Я тебе говорю такое... Знаешь, как в пошлой песенке про то, что каждый кто не первый, тот второй. Как глупо. Да!!! Глупо! Не смей смеяться! Ну, почему ты смеешься?
– От счастья.
Она не слушала.
– И я здорова, я знаю. Проверялась. Это два. И мне только жаль, что я ничего не умею. Потому, что... Это, наверно, самое главное. Я ужасно боюсь разочаровать тебя! Да!
Он положил ее на покрывало. Потребовал гнусно и весело.
– Проси.
– Что?
– Проси. Я хочу услышать ЭТО еще раз. Проси.
– Даниил, пожалуйста. Возьми меня.
Через малое время, она кричала, царапалась, плакала. Билась под ним. Снова и снова скрученная в сладкой судороге. То умоляла жалобно и тонко: "Еще, еще, еще!" То требовала. "Ну! Давай! Давай же! Сильнее! Еще сильнее!" Соседи слева дипломатично включили на полную громкость телевизор. Соседи справа ушли из номера. Как еще полицию не вызвали! Даниил доводил Ли до заветной вершины снова и снова. Сейчас она была с ним. Она хотела его. И эгоистично, торопливо, жадно пила бокал за бокалом все удовольствие, которое ей доставляли его талант, щедрость и опыт.
– Даня!
– Да?
– А ты?
Спросила она, наконец, сытым, сонным голосом существа довольного жизнью, собою и моментом. Герой хмыкнул недоверчиво.
– Что я?
Облизнул пересохшие губы. Положительно, мир полон сюрпризов. Минуту назад он готов был побиться об заклад сам с собой, что его обожаемая пуританка не поинтересуется подобной "мелочью". Хорошо еще не заключил пари со своим внутренним "Я", пришлось бы расплачиваться! А кто его знает, подлое подсознание. Запросило бы вовсе чушь несусветную. Пришлось бы исполнять. Долг чести, видите ли. Надо. Он трепался мысленно сам с собой, пока Ли не положила ладонь на плоскую дощечку живота своего мужчины. Потому, что внутренний голос, захлебнувшись восторгом, смолк. Не ожидал, парень? Мимолетно удивился, какими горячими стали ее пальцы. Не зря старался?
– Даня. Так неправильно. Ты ведь не... расслабился?
Слово "кончил" она произнести вслух не решилась. Потерлась носом о его грудь, слизнула языком каплю пота со смуглой кожи. Дальше - больше, верх неприличия, притянула одну его руку к себе, зажала ладонь бедрами. Пробормотала сладким голосом.
– Мне так хорошо...
Даниил игриво пошевелил пальцами. Ли отозвалась на ласку. Выгнула спинку, зажмурилась. Мурлыкнула. Вдруг отстранилась, села, отвела взгляд. Прошептала смущенно.
– Хочу попробовать. Сделать. Я никогда, никогда... Ты только не... Ладно? Скажи если что совсем не так...
Он сдержал вопли протеста. Свернул невысказанным словам шеи, как куренкам. Момент того стоил. Его принцесса собралась... Не может быть! Конечно техники у нее не было никакой. Но Даниил завелся мгновенно. Ее губы были такими нежными и горячими. А напряженный, изгибающийся язычок - жадным. Вот отвлеклась, перевела дыхание, спросила с толикой лукавства.
– Я все делаю правильно? Господин учитель?
– Не вполне. Но это не важно.
– А что важно?
– Твое желание.
Длинного урока не получилось... Даниил извернулся, вырвался, и кончил через минуту бешеной скачки на трепещущем, горячем теле любимой женщины. Слитный, общий восторг подхватил их души.
– Даня! Даня! Даня!!! Да-а-а-ня!
Он еще не вполне вернулся обратно, из сияющей радости, омывающей сознание. Не без труда уловил последние слова. Ли щебетала уже минуту. Или больше? До чего же непростительно болтливы бывают даже лучшие из женщин.
– Я совершенно счастлива. Это была очень правильная идея.
– Какая?
Переспросил совершенно ошалевший Даниил.
– Провести последние часы... так.
– Почему последние?
Она удивилась.
– А ты думаешь иначе?
Даниил сцепил челюсти, ругаться не стал. Предложил почти спокойно.
– Айда отсюда. Поговорим на воздухе.
Оттолкнулся рукой, взвился, как игрушка на пружинке из коробочки, перелетел через девушку. Сгреб с пола свои расшвырянные вещи. Ли смотрела на него с постели. Растрепанная и смущенная.
– Даня, у тебя повязка сбилась.
– Плевать.
– У меня есть бинт, и прочий хлам, я перевяжу. Вскипяти полбокала.
Кивнула на кипятильник, сиротливо, в нарушение всех инструкций лежащий на подносе возле кувшина с водой.
– Я ненадолго.
Даниил знал, чем чревато обещание женщины вернуться через минуту. Поэтому особо не спешил, когда Ли завернулась в полотенце и улизнула в ванную. Поднялся, начал неторопливо одеваться. А девушка появилась неожиданно быстро. Даже расчесаться и переплестись успела! Даниил только-только влез в джинсы и выключил мгновенно сделавший свое дело запрещенный электроприбор. Он по скорости с хозяйкой соревновался.
– А ты шустрая девчонка!
Заметил Даниил одобрительно. Оседлал пуфик, подмигнул из-под челки. Никак не мог подстроиться. Помнил Лину - растерянную, слабую. Тонкую, напоминающую взъерошенную синичку. А мимо летала собранная, уверенная девушка. С грацией воздушного хищника (с быстрым, все подмечающим взглядом), ловкого и неплохо вооруженного.
Она чмокнула своего неподражаемого (так она считала) любовника в кончик кривого перебитого носа. Положила на столик бинт, йод, вату, ножницы. Раздавила и высыпала в стакан горячей воды желтую таблетку фурациллина - скомандовала решительно.
– Давай лапу! Страшилище. Тебе повезло. Запасливые безденежные русские туристы с собой чего только не таскают!
Взялась за дело с видом строгой мамочки, недовольной очередной ссадиной на коленке неугомонного малыша. Повязка и в самом деле сползла почти к локтю. Не вся, конечно, самый первый виток и салфетка надежно приклеились к ране. Ли остудила фурациллин древним как мир способом, переливая на весу из бокала в бокал.
Из бокала в бокал? Как она их держит? Такие горячие. Это не кружки с толстыми, чтоб не нагревались ручками. Ли подметила вопросительный взгляд. Подмигнула.