Чтение онлайн

— Ну а вы, партком? Или кадровая политика не ваша забота?

— Я? Что я! Сколько раз предупреждал кадровика. Притихнет, потом опять за свое. Сидит себе за бетонной дверью, как в доте. Смешно! Не таксопарк, а сверхсекретный завод. Форсу нагоняет… Когда он умудрился такую дверь поставить, ума не приложу…

— Детская причина, Антон Ефимович, — перебил Тарутин. — Для такого крепыша, как вы, даже наивная причина — бетонная дверь. А уж если мы вдвоем с вами поднатужимся? А, Антон Ефимович?

Тарутин засмеялся и повернул лицо к Фомину. И Фомин рассмеялся. Тонкая ниточка его усов повторяла движение верхней губы.

— Мне врачи запретили напрягаться.

— Подождем. Вернетесь из отпуска, попробуем… Кстати, кто остается вместо вас?

— Григорьев Петр Кузьмич. Не совсем удобно — День он на линии. Но человек порядочный.

Тарутин взял со стола список, пробежал глазами фамилии.

— Перепечатайте наоборот: тех, кто внизу, поставьте в начало. Сошлитесь на меня.

— Так я и сделаю! — оживился Фомин. — В конце концов, общественная работа — это обязанности, а не права. — Но в следующее мгновение Фомин сник и вздохнул. — Только как бы нам всех этих общественников не разогнать. Многие только и держатся на привилегии да поблажке.

Он ухватился за подлокотники кресла и осторожно сел.

Тарутин встал, подошел к Фомину.

— Вот еще что, парторг… Вы в курсе? Драка была в парке. Чернышев Валерий, из новичков, в больницу попал. Такая история.

— Знаю, Андрей Александрович, с утра ко мне комсомольский лидер ввалился, сообщил, — вздохнул Фомин. — Кому-то дорогу перебежал паренек… Вернусь из отпуска, выйдет из больницы парень…

Но что он мог поделать, Фомин? Тут впору милиции разбираться. Это понимал Тарутин. У каждого свой круг обязанностей. И от подмены ничего хорошего не получится, опыт показывает… Правда, людей в парке Фомин знает лучше, чем Тарутин. Он и ближе к ним — как-никак бывший водитель, да и работает в парке не один год…

— Я расспрашивал ребят, — хмурился Фомин. — Толку мало. Не знают они. Видно, дело касалось Валеры да того типа, кто его зашиб… Трудный участок достался нам, Андрей Александрович… Но в одном убежден — умалчивать нельзя. А что умалчивать-то? В газетах иной раз такой фактик вскроют, что руками разведешь. Живой организм — всякие бактерии есть. Жизнь! Понятное дело. А кто умолчать старается да делает вид, что все в порядке, тот больше о кресле своем печется, чем о деле, я вам точно говорю…

Тарутин остановился в дверях.

— Да. Заговорился тут, чуть было не забыл. Поезжайте вместо меня в ГАИ, у семерых вчера права отобрали. Разберитесь. А вообще безобразие: чуть что, отбирают права, моду взяли. Главное, по пустякам.

Фомин насупился.

— Не люблю в ГАИ ездить. Смотрят на тебя и не замечают. Унизительно. В каждом видят жулика.

— Надо, Антон Ефимович. Ребята слоняются без работы.

— А как же диспетчерское совещание? — вспомнил Фомин и обрадовался.

— Поезжайте в ГАИ. Это важнее. И постарайтесь попасть к начальству. А то чем меньше шишка, тем больше спеси.

Большинство машин было на линии, и асфальт просторного двора, покрытый свежими и давними пятнами масла, выглядел словно узорный паркет.

Тарутин отошел от окна и присел на подлокотник кресла.

Совещание продолжалось больше двух часов.

Сейчас докладывал начальник первой колонны, тихий и малоподвижный Сучков. Радовать директора ему было нечем — коэффициент выпуска машин за неделю был низким. И причина одна — нет запчастей. Машины простаивали из-за копеечных втулок, из-за нехватки рессор и пружин подвески…

— Ездить надо уметь, классность повышать! — бросил из своего угла начальник службы безопасности Зуев, который всегда знал, что предпринять.

Сучков вздохнул в сторону Зуева и вновь опустил глаза к разложенным на коленях бумагам.

— Вы были в Париже? — опередил его главный инженер.

В Париже Сучков не был. Он был в отпуске у родителей под Ярославлем, в деревне Андроники, собирал грибы. Все об этом знали, но молчали — интересно, что имеет в виду главный инженер, стройный, одетый в темно-синий модный костюм Сергей Кузьмич Мусатов?

— Если бы вы были в Париже, вы бы знали, что тамошние таксисты ремонтируют машину своими силами, — закончил главный инженер.

— Точно как в нашем парке, — воскликнул начальник третьей колонны Садовников, молодой человек с широкой шеей борца. — Только где они достают запчасти?

— Известное дело, у кладовщиков перекупают, — вступил Трофимов, начальник четвертой колонны, и тихонечко оглянулся, словно извиняясь за непродуманную Фразу.

Сучков терпеливо выжидал, глядя на бумаги. У него, как и у всех присутствующих, было на сегодня еще множество дел, а совещание грозило затянуться, на повестке дня еще стояли вопросы текучки кадров за неделю, аварийность и разное…

— Ближе к делу, товарищи, — нетерпеливо произнесла Кораблева и взглянула на Вохту: следом за Сучковым должен был докладывать начальник пятой колонны. Интересно, как отреагируют все на сообщение Вохты о полном благополучии в его колонне?

Тарутин понимал причину нетерпения Кораблевой. До сих пор он не принял определенного решения — обсуждать махинации Вохты при всех, сейчас, или позже, после совещания. Кораблевой хочется скандала, ясное дело. Вохту она не любит. Но будет ли польза от свары, затеянной в кабинете?..