Чтение онлайн

Муся видела, что с ним неладно. Она подсела к нему и заглянула в глаза.

– Случилось что-нибудь?
– спросила она.
– Почему ты молчишь?

Басов оживился. Рассказал, как было дело. Муся слушала молча. Она не задавала вопросов и не возмущалась. Смотрела на него во все глаза, словно впервые изучая его лицо. Когда он рассказал о том, как уговаривал его Эйбат отказаться от выступления, Муся не выдержала. Она всплеснула руками горестно и гневно.

– Он сам уговаривал тебя, - переспросила она, - неужели правда? Нет, ты неподражаем!

Она засмеялась, но губы ее дрожали. Потом она подсела к нему и завладела его руками. Лицо ее сделалось умоляющим и жалким. Оно просило, заискивало и угрожало. Басов никогда не видел ее такой.

– Сашенька, брось ты это! Разве нельзя работать как все, не оригинальничая, не создавая шумихи? Ты работал ночами - тебя не отметили. Разве другие не получили премии? Ты не умеешь взять то, что принадлежит тебе по праву, не умеешь ладить с людьми. Теперь ты выскочил опять с этим предложением. Ты восстановил против себя авторитетных людей, и они отплатят тебе, будь спокоен. Зачем ты вредишь себе, Саша? Нет, ты странный, странный. Просто чудак какой-то!

Он слушал ее устало-безразлично, думая о своем. Чтобы убедить людей в своей правоте, нужно много упорства, убежденности и равнодушия к собственной судьбе. Вот он мучит свою жену. Нетерпелив, горяч. И разве же он хочет обострить на заводе отношения с товарищами? Он даже не знает толком, как называется та правда, которая захватила его. Он изучил процессы труда и пришел к выводу, что механизмы используются плохо, что можно работать лучше, вот и все.

– Тебе тяжело со мной?
– спросил он задумчиво.

– Мне неспокойно. Я как-то вовсе не уверена в нашем завтрашнем дне. Ты такой странный...

Перед открытием навигации в доки поступили новые теплоходы: это были серийные корабли-гиганты, предназначенные для перевозки мазута. Гребные дизели были построены Сормовским заводом и по проекту должны были развивать мощность в тысячу четыреста ин" дикаторных сил. Однако при регулировке первого теплохода - "Дербент" - испытательный цех добился мощности всего в тысячу сил. На этом дело приостановилось.

Механик Бронников сделал доклад на совещании. Он обстоятельно сообщил о всех неполадках и выска" зал мнение, что проектная мощность вообще не может быть достигнута. Развернув учебник Немировского, он прочел:

– "Предельная рейсовая мощность двигателе" обычно находится в рамке семидесяти - семидесяти пяти процентов проектной..." Если уж так считает известный инженер Немировский...

С Бронниковым как-то очень быстро согласились, и, когда второй танкер показал тысячу сил, все остались довольны: большего достигнуть не удастся, дело ясное.

И вдруг третий танкер - "Агамали" - неожиданно дал тысячу триста восемьдесят сил, почти проектную мощность. Работавший на регулировке этого танкера Басов служебной запиской уведомил об этом главного инженера. Он просил еще два лишних дня для точного достижения проектной мощности и предлагал произвести дополнительные работы на сданных уже в эко плуатацию судах.

Бронникова вызвали в дирекцию. Он предчувствовал неприятный разговор и был озабочен. У причала стоял танкер "Агамали", и из гигантской трубы его взлетали к мачтам белые хлопья дыма, - это Басов добивался проектной мощности и своим упорством угрожал спокойствию и благополучию его Бронникова. По-видимому, Басов хочет выдвинуться, получить высокий оклад. Как бы там ни было, он был ненавистен Бронникову в эту минуту.

В столовой Бронникова остановил конструктор Бейзас.

– Слыхал новость?
– спросил он, и в глазах его Бронников заметил любопытство и жадное ожидание скандала.
– Машины "Агамали" дотянули до проектной мощности. Выходит, что мы надували пароходство. Эх, как неудобно получилось!

К директору Бронников явился в тот момент, когда тот препирался с Нейманом.

– Ты не оправдывайся, - говорил директор запальчиво, - ты скажи прямо: обманывали пароходство? Сормовский виноват или мы?

– Спроси его, - холодно отрезал Нейман, указывая на Бронникова.
– Я уже сказал свое мнение.

По дороге Бронников успел обдумать положение и подготовиться к защите. Он припомнил все неполадки, встретившиеся при регулировке машин "Дербента". Левый двигатель давал при нагрузке сто пять оборотов, правый - сто три.

– Какой может быть обман?
– сказал он сдержанно.
– Завод выпустил серию в спешном порядке, а как шла приемка - сами знаете. Что же удивительного в том, что двигатели имеют разную мощность?

– Однако он же вот берется довести мощность до нормальной... этот Басов, - с неожиданным оттенком недоброжелательства сказал директор. Значит, можно? Можно, я говорю!
– Директор вдруг ударил ладонью по столу и уставился на Бронникова круглыми, устрашающими глазами.
– Вот он пишет о неполном сжатии в цилиндрах. Почему неполное это... как его... сжатие?

Бронников опустил голову, стараясь сдержаться. Нейман прогудел конфиденциально:

– Все это не так, Иван Данилович. Тут некрасивая история с этим Басовым, склочная история, Иван Данилович...

Но директор погас так же быстро, как загорелся. Он подумал немного, забыв отвести глаза от лица Бронникова.

– Оставить все, как есть, - сказал он устало.
– Если понадобится, на "Дербенте" отрегулируют двигатели средствами команды. Не возвращать же танкер обратно в доки.
– Он медленно перебирал бумаги, и Бронников с облегчением поглядел на дверь.
– Да, вот еще какое дело, - вдруг вспомнил директор, - пароходству нужен механик. На этот самый злосчастный "Дербент". Предлагают нам выделить кого-нибудь из наших, будто бы на одну навигацию, но ты понимаешь, что это значит?